В 884 году бывшая империя Карла Великого на несколько лет вновь соединилась в одних руках, правда, уже в последний раз. После смерти западнофранкского короля Карломана, его место, по праву крови, занял Карл III Толстый, король Восточно-франкского королевства. Еще в 881 году он получил титул императора. Очень быстро Карл столкнулся с теми же проблемами, что и ближайшие его предшественники. Имперская корона обязывала заботиться об Италии, о западном королевстве и постоянно воевать с маврами и норманнами. Однако сил не хватало и Карл все чаще просто покупал мир. Восточные земли империи, где лежали интересы тех, на кого он опирался, оставались вне поля зрения императора. Когда норманны в очередной раз осадили Париж, он отправился туда во главе франконского и швабского ополчений, при этом повелев, чтобы на праворейнских землях графы, аббаты и епископы защищали отдельные части королевства от набегов викингов своими силами. Недовольство политикой императора нарастало. В 887 году представители знати пяти германских племен совершили переворот и поставили удобного им короля, незаконного сына Карломана, Арнульфа.
С этого момента в истории Европы начинается совсем иная эпоха. Каролинги теряют свой вес и авторитет. Среди тех, кто добирается до трона, много полукровок. Повсеместно возникают нелегитимные корольки, выдвигающиеся из среды местной знати, утверждаются новые династии, снова и снова дробящие свое наследство. За исключением Каролинга Арнульфа, императорский титул носили лишь итальянские корольки, а в 924 году он вообще исчезает.
В Германии каролингская династия угасла вместе с Людовиком Дитятей в 911 году. В Западно-франкском королевстве короли стали выборными и на престоле до 987 года чередовались Каролинги и представители рода графа Иль-де-Франса, Одо. Но это уже другая история...
Всякая эпоха оставляет о себе память в истории в виде предметов быта, архитектурных сооружений, произведений искусства, письменности и т.д., словом, всего того, что принято называть материальной и духовной культурой, созданной стараниями ее современников и несущей в себе ее особый колорит и неповторимость. О людях прошлого, их образе жизни нам повествует практически все, сотворенное их руками. Так, орудия труда укажут на уровень развития производительных сил, клады монет — на торговые связи, существующие между разными землями. Фрески и скульптуры, украшающие стены соборов, религиозные обряды позволят разобраться в образе мыслей, системе представлений, мировоззрении людей давно прошедших времен. Но ничто не дает нам возможность так глубоко почувствовать сам дух эпохи, ощутить ее живую ткань, увидеть людей, творящих историю своими деяниями, как литература, особенно исторические произведения. Время, о котором мы рассказываем, не является в этом плане исключением.
Главными жанрами сочинений исторического плана в тот период являлись анналы, хроники и биографии. Анналами (от лат. annus — год) в Западной Европе называли погодные записи событий. Они появились еще в Риме во горой половине II века до н.э. и поначалу представляли собой так называемые tabulae pontificum, куда вписывали все события достойные упоминания. Годы в них обозначаясь по консульским правлениям. С конца VII века ежегодные заметки велись уже по пасхальным годам. Поначалу записи были весьма краткими, но постепенно объем их возрастает и они стали заноситься в специальные рукописи. Наконец, при Карле Великом возникает официальная анналистика, сначала в австразийских монастырях, особенно в Лорше, а затем и при дворе, где составляются крайне тенденциозные «Королевские анналы».
Примерно в 40-х годах IX века с распадом Каролингской империи характер анналистики меняется. Королевские анналы как единое целое прекращают свое существование, а списки, имевшиеся в каждом крупном монастыре, положили начало местным монастырским анналам, которые появились в значительно большем числе, чем до IX века, и же не подвергались нивелирующему влиянию центрального официального летописания. Авторы больше внимания уделяют происшествиям местного характера, а описание событий, выходящих за рамки определенной локализации, постепенно утрачивает свою полноту и достоверность. Анналы приобретают ярко выраженную политическую окраску, но уже трактуют события в интересах «своих» королей или даже знатных местных сеньоров.
В каролингскую эпоху исчезают крупные исторические произведения, повествующие об истории отдельных германских племен. В этот период мы не найдем сочинений, напоминающих труды Иордана или Павла Диакона. Им на смену приходят хроники, рассказывающие о деяниях отдельных людей, преимущественно королей и представителей высшей знати. Факт примечательный, который нельзя понять вне связи с социальными процессами, происходящими в Западной Европе во второй период раннего средневековья.
