С трудом удерживая на своём туповатом лице маску серьёзности и даже подобающей случаю торжественности, я довольно долго отвечал на идиотские вопросы. Принудить собственное мясо реагировать на них должным образом не представляло ни малейших трудностей, и к концу «испытания» все Ближайшие уже взирали на меня гораздо более благосклонно. Думаю, свою роль тут сыграла охотно предоставленная мной информация о моём арсенале. Эти ребятки болтали о тотальной любви, но при случае, я уверен, не побрезговали бы воспользоваться любой из обещанных бандитам игрушек – конечно же, исключительно ради достижения священных целей.
Напоследок, когда речь уже зашла о Причастии, я позволил себе поинтересоваться, что стало с Предтечей.
– Он принял смерть за наши грехи, – прорыдала неприкосновенная корова.
– Да, я слышал, – скорбно молвил я, – но где хранится его тело или его прах?
– Зачем тебе? – насторожился Хуан, самый жуликоватый из них и, соответственно, самый подозрительный.
– Я хотел бы совершить паломничество к месту его земного конца (чуть не брякнул «мясного»), чтобы получить благословение… – И добавил неслышным шёпотом: – Из первых рук.
– Ты получишь его, когда примешь Причастие. Для этого не надо совершать паломничество. Истина разлита повсюду, и лишь слепота наших душ мешает нам узреть её.
Чёрт возьми, как это верно! Но я продолжал добросовестно кривляться.
– Я не могу поверить, что его плоть досталась бродячим собакам, – проговорил я с трагическим упрямством неофита.
– Оглянись вокруг. – Джими развёл руки. Из-за широких рукавов он сделался похожим на готовую взлететь летучую мышь. – В каждом из братьев и сестёр есть частица его плоти и крови.
Вот оно! Очередные святоши-каннибалы, сожравшие своего бога. Причём на этот раз в прямом смысле. Не имея понятия об имплантах, они выбрали простейший способ причаститься – жрать. Ну и далеко ли они ушли от тех, что бродили по планетке за миллион лет до того? Наступил мой черёд тестировать «братьев» и «сестёр». В медленном времени на всё про всё ушло не больше нескольких миллисекунд.
После чего я приступил к выполнению последнего приказа Леонардо.
Джим уже протягивал мне запаянный пакетик с невидимками, которыми так щедро поделился разделанный на дозы бог. Все смотрели на меня в ожидании, когда я приму Причастие. Пожалуй, я запомню их лица надолго. Будет над чем посмеяться в вибро.
Извлекать из них то, что когда-то было сынком Леонардо, оказалось делом безнадёжным – кому нужна горстка атомов – да и ненужным. Но чтобы совсем не огорчать старика, я занялся сбором невидимок. Вот тут пришлось повозиться, но оно того стоило. Всё поместилось в герметичном контейнере размером с литровый термос. Я попрощался с «братьями» и «сёстрами», и, поскольку старик любит, чтобы его указания выполнялись неукоснительно, тщательно проверил, не запасся ли кто антиэнтропийным кодом с намерением втихаря воскреснуть. Лишний раз убедился: рождённый мясом воскреснуть не может.
Всё-таки иметь дело с гангстерами гораздо приятнее. Они мыслят конкретно и не теряют времени на сопли. Следующей ночью я сбыл всё, чем был набит фургон, повторил процедуру, потом ещё раз. Оружия оказалось столько, что гангстеры решили вывести боевиков на улицы, не дожидаясь прибытия куколок, и сподвигнуть биомассу на восстание. Я бы на их месте тоже не стал дожидаться. Новые клиенты уже дозревали. Их оказалось несколько десятков тысяч. Активация ещё не задействованной мелочи и носителей произошла в результате следующего, на поверхностный взгляд, незначительного события.
По истечении четвёртых суток беременности Дженис разродилась вполне здоровым внешне младенцем мужского пола весом четыре килограмма. На голове у него имелось пятно в виде то ли восьмёрки, то ли знака бесконечности – под каким углом посмотреть, – а в самой голове, ясное дело, заправляли невидимки. Так что, если старика Леонардо вдруг прошибёт ностальгия, возможно, лет через тридцать по здешнему исчислению явится новый Мессия – готовый, заточенный под Истину и, что немаловажно, с генетическим паспортом, который везде прокатит. Во всяком случае, проблем с въездом точно не будет.
Но сейчас лучше унести его подальше отсюда, пока кто-нибудь не издал указ об избиении младенцев.
