До ночи ещё надо было убить несколько часов, и я повёл его в канна-бар, чего он не мог себе позволить по причине нищеты. Заказал лучшей травки с юго-востока; каждая папироса стоила как хороший раб в более приятных странах. Затягиваясь, я лишний раз убедился: всё, чем мясо гордится, и всё, чего стыдится, – это электрохимия, и ничего больше. Ничтожное количество того или иного вещества способно превратить гения в глупца, наёмника в слезливого идиота, робкого архивариуса в убийцу, насильника-педофила в лирического поэта, а рэволюционэра – в тихого созерцателя внутренних миров.
В этом смысле Джим являлся отличным материалом для наблюдения, и время пролетело незаметно. До полуночи оставалось совсем немного, когда я напомнил ему, что хотел бы до восхода солнца обратиться в истинную веру. Он повёл меня по тёмным закоулкам, где, как ни странно, никто не пытался нас ограбить. Видимо, это были совсем уже упадочные районы, и взять с прохожих тут было нечего, кроме жизни, однако желающих поиметь жизнь Джима в ту ночь не нашлось.
Наконец мы забрались в какое-то облезлое здание (кажется, бывшую школу) через подвальное окошко, протиснулись узкими коридорами, которые Джим, похоже, знал на ощупь, миновали два «поста» – такие же кретины, как мой провожатый, высовывались откуда-то и бормотали отзывы на пароли, – и очутились в зале, когда-то спортивном, а теперь приютившем сборище последователей Учителя.
Горели свечи. Было душновато и грязновато. С одной из глухих стен на паству взирало огромное лицо, намалёванное углём по мелу и штукатурке. Неплохой биг-борд с точки зрения пиара. Дёшево, но внушительно. Я впервые увидел, как выглядел при жизни отпрыск Леонардо. Не знаю, откуда Лео стащил Х-хромосомы для своего щенка (а может, тупо скопировал понравившееся мясо), но результат сильно напоминал сразу нескольких древних пророков с их страстью к антисанитарии и упорным нежеланием стричься и чистить зубы. Так сказать, собирательный портрет.
Ладно, плевать на портрет. В углу зала музицировал чернокожий человек с усиками а-ля Адольф Гитлер, в котором я определил Джими. Этот терзал подключённую к комбику электрическую гитару и загробным голосом исполнял песни про дьявола. Ад – он есть ад. Даже если по небу ползают звёзды.
Джим попросил подождать, а сам отправился, как он выразился, «кое с кем пошептаться». Ясное дело, демократией тут и не пахло. То есть видимость, как всегда, имелась, но в действительности важные решения принимала кучка «старейшин», решивших, что они ближе к Истине, потому что раньше заняли очередь. Джим, должно быть, замолвил за меня словечко, да и вести о спасении Дженис уже просочились, а моя роль в этом богоугодном деле не осталась неотмеченной, и вскоре я удостоился чести отчитаться перед Узким Кругом.
Джими, к счастью, завязал бренчать. Он оказался одним из первых учеников (читай – пушеров); все были в сборе, отсутствовала только Дженис – по уважительной причине. Кворум.
– Где наша сестра? – поинтересовался бородатый волосатик, наставив на меня свои ладошки (ох, умора) и пытаясь тестировать моё «биополе».
– Она в безопасности, но в плохом состоянии и пока не может свободно передвигаться.
– Мы хотели бы поскорее забрать её. У Хуана особый дар врачевания.
Я посмотрел на упомянутого Хуана. В нём не было ничего особенного, кроме желания попудрить другим мозги и поиметь с этого хоть немного самоуважения.
– Хорошо. Можете забрать её ещё до утра. – Я догадывался, что для кое-кого утро никогда не настанет.
Это их устраивало.
– Итак, ты хотел бы стать нашим братом? – поинтересовался обтянутый кожей скелет, в котором угадывался старый морфинист, оставшийся без средств к существованию.
– Да, вашим братом и его слугой.
– Зачем? – Вопрос от Джими, которому сейчас в самый раз было бы не спрашивать всякую херню, а сочинять последнюю песенку о дьяволе.
– Чтобы постичь освобождающую Истину и нести её свет другим, прозябающим в смертной тени.
– Твои намерения похвальны, и сказано неплохо, – одобрила женщина в белом, имевшая вид священной коровы, которую никто не доит, не кроет, но и не прогоняет, и оттого она в печали, но не хочет признаваться. – Брат Джим поручился за тебя, однако Контора регулярно подсылает к нам своих агентов. Ты готов пройти испытание на полиграфе?
Всё равно что спросить у ежа, готов ли он к испытанию голой задницей.
– Готов.
Меня проводили в комнатку, в которой находился допотопный полиграф. Заодно стало ясно, откуда бралось напряжение для этой игрушки и прочих электроинструментов вроде гитары. Не знаю, где эти клоуны раздобыли дизтопливо, но за стенкой исправно тарахтел дизель-генератор.
