Вместе мы прошли в здание и увидели Ибисова. Он стоял у дальней стены, как-то боком, сиротливо ссутулившись, слегка наклонившись вперёд. Дышал трудно, надрывно. Полы его шикарного плаща украшали потёки грязи. Шляпу Ибисов обронил, и стал виден высокий в испарине лоб, увенчанный хохолком седых волос, а на виске… звезда. Словно горсть земляники на белой тарелке.
– Не подходите! – Аптекарь вытянул свободную руку вперёд.
Я думал, что у него пистолет, но нет. Беглец был безоружен. В кулаке зажата перчатка.
– Что вы делали у дома старосты? – спокойно спросил Брумс.
– Ничего такого, – с трудом вымолвил Ибисов. – Я просто… Я узнал, что вас помяли, вот решил помочь… Селиван в деревне ждёт, можете справиться…
– Тогда зачем убегали? – Я заметил, что Брумс с каждым словом делает маленький, почти незаметный шаг в сторону аптекаря.
– Испугался. В дымке не разглядел вас. Думал, погромщики вернулись.
– Зачем вы мазали идола кровью? – спросил я в свою очередь.
Ибисов вздрогнул, помрачнел.
– Вы видели? Что ж, я хотел проверить одну теорию. Говорят, камень, из которого сделан божок, меняет цвет при взаимодействии с железистыми растворами, и я…
– Довольно! Вы заврались, Ибисов! – холодно сказал Брумс. – Знаете, что я думаю? Вы – адепт одной из теургических лож Петербурга. У вас следы от браслетов силы на запястьях. Уверен, что найдётся и татуировка. На вашей правой руке не хватает фаланги мизинца. Это значит – вас изгнали. А теперь вы хотите вернуться при помощи сомнительного ритуала?
– Да! Хочу! – вдруг закричал аптекарь. – А вы бы не хотели? Я измучался здесь, разве не видно? Доктор, вы ведь жили в Киеве! Скажите, неужто вам хорошо в этой дыре?
– Но с чего вы решили, что Поплак сработает?
– Я знаю. В Петербурге, в кунсткамере был один такой идол. Мы с друзьями выкрали его и провели ритуал против одного субъекта из тайной полиции… Всё сладилось. Человек, который отравлял нам жизнь, исчез на следующий день.
– И вы отправились сюда искать ещё фигурки?
– Да. Но за семь лет мне ни разу не посчастливилось. Идол словно бы не хотел, чтоб его отыскали. И вот такая удача. Судьба улыбнулась, – аптекарь был явно помешан, глаза его нездорово блестели, точно как у Нестора Ивановича прошлым вечером.
– Бросая в реку судьбы камни, вы рискуете вызвать потоп, – веско сказал Брумс. – Отдайте идола, и покончим с этим…
– Делайте, как просит Гарольд Карлович, – мягко обратился я к аптекарю, – вы нездоровы.
– Это вы нездоровы! Вся страна больна застоем! – Ибисов сорвался на крик: – Нам нужны перемены! Всем нужны, понимаете, всем!
Брумс рванулся вперёд. Он двигался очень быстро, но аптекарь каким-то чудом опередил его. Ибисов швырнул перчатку под ноги, и от пола к потолку вдруг устремилась стая чёрных птиц. Такая плотная, что за мельтешеньем пернатых тел было не разглядеть дальней стены.
В ответ Брумс ударил кинжалом. Обшарпанные стены озарила яркая вспышка. Птицы исчезли. Но вместе с ними пропал и аптекарь.
– Что это было, Гарольд Карлович? – спросил я.
– Что? Птицы? Да так, пустяки. Направленная оптическая иллюзия… А он неплох, этот Ибисов. Дематериализация… не ожидал, – Брумс протопал к дальней стене и вдруг выругался.
Я подошёл и увидел в полу чёрное отверстие лаза. С нашей позиции его было не разглядеть.
– Вот тебе и дематериализация! – усмехнулся землемер. – Давайте-ка разделимся. Я за ним, а вы обойдите дом и ждите снаружи. Только прошу вас, доктор, будьте бдительны. Бог знает, откуда он выскочит.
Я согласился, хотя и не очень хорошо представлял, что делать с человеком, способным вытащить из перчатки стаю ворон.
Снаружи царила привычная серость. Я обежал дом, поминутно оглядываясь. Никого.
Выстрел! Эхо пошло гулять над чёрным полем. Вспугнуло грачей. Я бросился на звук и увидел, что осинник за домом клином врезается в поле. Местность за деревьями шла вниз, образуя небольшую ступень, которая была не видна, если глядеть от дома. Там-то я и нашёл Ибисова. Аптекарь лежал на спине. Он был мёртв. Во лбу покойника чернело входное отверстие от пули. Земля под затылком пропиталась кровью. Я оглянулся в поисках идола. Поплак исчез.
– Что там у вас? Кто стрелял? – Из тоннеля в склоне обрыва, точно шатун из берлоги, выбрался Брумс. На мгновение я заподозрил, что это он убил Ибисова, но потом понял, что оружия, кроме кортика, у землемера не было.
В отдалении заржала лошадь. Я вгляделся и увидел: далеко, почти на горизонте, через поля едет всадник.
– Вот наш стрелок, – Брумс приложил руку козырьком ко лбу.
– Далековато, – усомнился я.
– Не для этого, – Гарольд Карлович покачал головой. – Думаю, это он меня вчера подстрелил.
– С чего вы взяли?
– Рана, – глухо сказал немец, – рана не затягивается. Я должен… мне нужно вам сказать… – Землемер пошатнулся.
Я подскочил к нему, подставил плечо, обхватил широкую спину и тут же почувствовал под пальцами горячую влагу.
