Я вышел из палаты и направился по коридору в северное крыло, где жил Журавский. В комнатах его не оказалось, но санитар сказал, что тот отправился во флигель на заднем дворе. Во флигеле хранился всяческий малопродуктивный инвентарь, и туда редко заглядывали. Я взял лампу, спустился во двор и вошёл в тёмное помещение. На пыльном полу чётко отпечатались следы Журавского, уводящие куда-то в глубь стеллажей. Ориентируясь по следам, я быстро отыскал в дальнем углу крышку люка и старый шифоньер, которым её маскировал Журавский, когда был в отлучке. Все эти простецкие ухищрения казались смехотворными. С другой стороны, никому не было дела до этого замкнутого типа.
Я спустился по лестнице в земляной тоннель, укреплённый грубыми деревянными распорами. От стен тянуло сыростью и могилой. Идти пришлось недолго, впереди замаячил свет. Передо мной был портал входа, пробитый в кирпичной стене. За порталом располагалась просторная комната. Я прикинул, что это, по всей видимости, подвал больницы. Скрытый в глубине помещения источник света озарял глухую кирпичную стену впереди. Очевидно, Журавский велел рабочим перегородить одно из подвальных помещений, создав себе таким образом тайное убежище. Я осторожно шагнул внутрь и тут же увидел Журавского.
Тот стоял спиной ко мне перед неким подобием грубого алтаря. На алтаре и на полу горели свечи. Между ними чёрными колобками застыло десятка три каменных фигурок. Журавский был облачён в белый халат и, как видно, уже собирался идти восвояси. Я заколебался. Что делать? Внезапно мой мнимый ассистент резко повернулся, выбрасывая руку вперёд. В тот же миг я почувствовал странное онемение. Словно меня обнял великан. Двинуться было невозможно.
– Вот и очень глупо, господин заведующий. Зачем полезли? – спросил Журавский своим тихим, бесцветным голосом.
– Так это вы насылали звёздную болезнь?
– Не стану скрывать, обнаруженные вами симптомы – следствие моих экспериментов. Хотя, с нашей точки зрения, это вовсе не болезнь, а нечто противоположное, – Журавский подошёл поближе, заглянул мне в глаза. – Вы не представляете, сколько достойных людей не реализуют свой потенциал лишь из-за простой нерешительности.
– Господи, зачем вам это?
– Государство нуждается в переменах. И мы даруем перемены. Россия вспрянет ото сна!
– Это вы убили Ибисова?
– Он выполнил свою роль. Восстановил ритуал до мельчайших подробностей. Определил, где располагались поселения сочуев, и, конечно, нашёл бы фигурки, но мы всегда на шаг опережали его. А новое здание больницы стало прекрасным источником для наших инкантаций, многократно усиливая действие фигурок. Результаты поражают! Сочуям такое и не снилось!
– Хорошо, но зачем убивать?
– Мелочный, недостойный человек, к тому же извергнутый из круга адептов, не должен владеть великими тайнами, – Журавский слегка наклонил голову, словно прислушивался, и тогда я увидел то, что скрывал от меня полумрак крипты. Мой мнимый ассистент тоже был инфицирован. «Теурги не пойдут на убийство», сказал Брумс. Однако теперь Поплак решает за них.
– А что насчёт меня? Я тоже из числа недостойных?
– Нет, вы – случайный свидетель и ни в чём не повинны, но, учитывая обстоятельства, у меня небольшой выбор. Простите, доктор, вам просто не повезло, – Журавский подошёл к кирпичной стене, перекрывающей подвальное помещение, нагнулся и поднял нож на длинной рукояти. – Великая цель оправдывает любые жертвы.
«Кровь для него лилась всегда», – грустно прошептал в моей голове голос мёртвого аптекаря.
Я попытался вырваться из сковавших меня пут – тщетно. Тогда мне ничего не оставалось, как громко позвать на помощь.
Журавский нахмурился и поднял нож. Но ударить не успел. Стена за его спиной внезапно взорвалась сотнями осколков. Взрыв швырнул теурга на пол. Окутанный облаком кирпичной пыли в комнату ступил огромный человек. Я не сразу узнал Брумса. Кортик землемера снова светился, на мгновение мне даже почудилось, что это не кинжал, а длинный меч. В круглых очках вспыхивали отблески свечей.
Журавский попытался проделать трюк с оцепенением, но безуспешно. Сверкнула вспышка, и он снова оказался на полу. Приподнялся на локтях, сплюнул кирпичную пыль, уставился на Брумса.
– Да кто вы такой, чёрт возьми?
В ответ землемер извлёк на свет серебряный медальон: мечеобразный крест, охваченный неполным кругом.
– А-а, посланец синода, – прохрипел Журавский, – ну и как ваш крестовый поход? Всех чертей перебили?
– Ещё нет, – спокойно сказал Брумс, – но я вижу, что нам пора расширить круг полномочий.
– Не имеете права! У нас договор с синодом.
– Договор действует лишь для тех, кто его соблюдает, – сурово сказал Брумс. – То, чем вы снабдили свои пули, взято из Тусклого мира. Это бесспорно, как и грядущее наказание.
Землемер взмахнул кортиком, и мои путы пропали.
– Вам всё равно не остановить процесс, грядут перемены! – Журавский подполз к алтарю и вдруг стремительно полоснул себя ножом по горлу. «Кровь лилась для него всегда».
