Инопланетян так и этапировали – двумя группами, удерживаемыми на изрядном расстоянии одна от другой. Путь был в тот лес, куда двумя неделями ранее Невровский со Смольниным приезжали охотиться на бекасов, только уже в самую его чащу. Там стояли два корабля, на которых шары прибыли на планету.
Астроном Бакулев оказался прав: на Землю опустились тела преизрядного размера. По форме же корабли походили на своих пассажиров – это тоже были шары со смотрящими на все стороны выступами, на четырёх из которых, как на ножках, они стояли, возвышаясь над землёй на высоту в пару аршинов. К одному из кораблей подвели первую группу пришельцев – тех, которые были не по части стрельбы. Один за одним шары стали прокатываться меж ножками корабля и исчезать в его чреве, взмывая вверх, словно втягиваемые некой магнетической силою. Как скоро первая группа погрузилась полностью, корабль зашипел, выпустил из ножек синий пар, медленно оторвался от поверхности и, набирая скорость, устремился в небосвод. Тогда приступили к отправке второй группы – стрельцов. Когда уж почти все стрельцы исчезли во чреве большого шара, бомбардирный прапорщик, начальствовавший над этапированием, снабдил инопланетян напутствием:
– Глядите, не вздумайте воротиться! Знаете, что тогда будет. А то, вестимо, земля наша – для всех лакомое место!
Меж верхних отростков шара-стрельца, стоявшего последним в очереди отъезжающих, задрожал воздух.
– Пожалуй, не лучшее, – прозвучали слова.
Так проводили и второй корабль.
Банкет в честь блестящей виктории князь Чернышёв великодушно предложил устроить не в своём доме, а в редакции «Заболоцких ведомостей», дабы уважить госпожу Погодину как автора триумфальной идеи. Впрочем, в помещении редакции не нашлось довольно места, посему столы поставили прямо на улице, пред зданием, благо погода не составляла к тому препон. Организацией застолья заправляла бабушка госпожи Погодиной, Полина Сергеевна, весьма действовательная старушка.
Народу собралось изрядно. Все почитали память павших и славили победу.
– До сей поры поверить не могу, – обратился князь Чернышёв к Невровскому, сидевшему от него по правую руку. – Как можно было знать, что ваши адвертации так верно поделят пришельцев на части?
– Ничего мудрёного, – отвечал Пётр, – таково уж известное свойство рекламного ремесла. Мужчину следует сперва похвалить, сказать, что он на все стороны молодец, а затем и бери его тёпленьким! «Если ты теперь купишь эти панталоны со штрипками да эту бекешу со складками, так и будешь вовсе король!» Даже ежели он слаб по мужской части, то и тут сперва представляется, что он порадовал целый китайский монастырь или султанский гарем, а уж только что после присовокупляется, что в том ему сметана немного помогла. Не то дамы. Их сестру не расшевелишь без того, чтоб припугнуть. Мол, ты и не довольно румяна, и не довольно бела, не довольно стройна и не довольно полна. Но вот коли купишь это платье с воланом да чепец с бантом – сойдёшь за красавицу… А что шары наши не на воинские специальности разделялись, а на два природных пола – уже это госпожа Погодина сообразила. Оно ведь и у людей сходственным образом: мужчины стреляют, женщины дают им силы. Мужчин в мире существует поменее, женщин поболее…
– Гости дорогие, а что ж сметанку никто не кушает? – возвысился над застольем голос Полины Сергеевны. – Наша, заболоцкая! Густая-прегустая, даже ложка стоит!
– Бабушка, ну что, право, за фантазии в вашем возрасте! – засмеялась госпожа Погодина.
…Круг зубов его – ужас; крепкие щиты его – великолепие; они скреплены как бы твёрдою печатью; один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются… Из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя; он кипятит пучину, как котёл; оставляет за собою светящуюся стезю.
Нет на земле подобного ему; он сотворён бесстрашным… Он царь над всеми сынами гордости.
…Вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?
