Закончив свое дело, больше похожее на обычное подчинение людей, Влад на всякий случай дал установку, чтобы Борин не навредил ему – в двух… нет, в трех его обличьях. Он внес ему в мозг образы настоящего себя, себя в обличье Марка и с внешностью Олега Видова, после чего просто усыпил парня, дав ему возможность крепко выспаться перед вечерним представлением.
Для него же самого дело еще не завершилось – ему предстояло превратить себя в настоящего музыканта.
Это заняло не так уж много времени. Минут двадцать он тренировался, переделывая слух и голосовые связки – они четко вошли в резонанс с его ускоренной передачей сигналов по нервным окончаниям, так что, возможно, он стал даже более умелым певцом и музыкантом, чем Борин.
Влад всегда умел довольно красочно выражать свои мысли, вот и за созданием баллад дело не станет. Правда, голос у него был гораздо ниже, чем у парня. Если тот пел тенором, то Влад говорил в гораздо более низких регистрах, а значит, и петь должен был густым баритоном.
Так сказать, в награду за полученную информацию, Влад, перед тем как погрузить Борина в сон, сделал тому подарок – устранил кариес зубов, вырастил три новых взамен выбитого и двух гнилых, которые уже ничто не могло спасти, залечил начинающуюся язву желудка, ставшую, вероятно, результатом нервных перегрузок и нерегулярного приема пищи.
Он изгнал из тела парня простуду и начинающееся воспаление легких – верхняя доля легкого у него горела темно-красными всполохами – и очень удивился, как это музыкант, при таком изъеденном болезнями состоянии организма, все-таки взял в руки инструмент и играл, да так играл, что все вокруг плакали и смеялись.
Видимо, все дело в дисциплинированности бродячего музыканта, а также в понимании, что и от его работы зависит благополучие всей труппы. Это понравилось Владу. Хотя Борин и выглядел изнеженным нытиком, но на самом деле он был человеком достаточно дисциплинированным и трудолюбивым.
Влад укрепил парню кости – с тем, чтобы даже при сильных перегрузках его пальцы не сломались, ведь если он лишится здоровых рук, он лишится и заработка, что плохо скажется на благополучии всей труппы.
Девчонки очень понравились Владу, и он собирался им тоже помочь – в той мере, которая не будет касаться его основного дела – проникновения в замок барона и его подчинения.
Борин, если не считать этих приобретенных болезней, был на удивление крепким и спортивным парнем. Хорошо сложенный, как гимнаст олимпийского резерва, он не зря говорил, что является еще и акробатом. Влад как-то сразу поверил, что и акробат из него вышел очень неплохой. Семья Борина была семьей бродячих цирковых артистов, а музыке он выучился уже самостоятельно, после того как сбежал от своих родителей.
Влад потихоньку вытянул из захвата музыканта его инструмент, вынул из кожаного чехла и положил себе на колени. Теперь этот инструмент не был ему чужим, и Влад, слегка пройдясь по струнам пальцами, прислушался: да, он был настроен великолепно, а звучал еще лучше – его точно делал какой-то очень, очень хороший мастер. Как там назвала Арина этого мастера? Изнамур? Видимо, это был Амати, или Страдивари этого мира.
Влад прошелся пальцами по грифу, взял аккорды и тихо запел:
С соседней кровати послышался голос:
– Как ты сумел? Почему ты не сказал, что так умеешь играть? Что ты так поешь? А что ты сейчас пел? Это ты сочинил? Это же песня про нас, про артистов! Это мы идем по свету – всю жизнь, пока не умрем где-нибудь в кварталах нищих бродяг…
– Что, все уж так и умираете нищими? Неужели нет исключений?
– Бывают, – грустно согласился парень, – но редко. Если артисты сумели понравиться богатым господам, и те взяли их к себе, в качестве музыкантов, ну и если они сумели скопить достаточную сумму, чтобы прожить до конца жизни безбедно, то да. Есть и еще путь: заиметь богатого любовника, или любовницу, и выкачивать из них деньги, если есть красота и молодость. Так бывает частенько – пока артист не надоест, и его не выгонят на улицу, и тогда он снова идет по свету. А где ты научился так играть на тратине? У тебя стиль исполнения такой же, как и у меня. Мне кажется, мы учились у одного и того же мастера.
– Меня учил один бродячий музыкант. Не хочу называть его имя – он не велел этого делать, – уклончиво ответил Влад.
– А еще что-нибудь из своего можешь исполнить? – жадно попросил музыкант. – Чего-нибудь веселое, чтобы вызывало смех?
Влад подумал, и начал:
