— Может, я не проявлял к тебе нежности, любви и сюсюканий, какие полагаются ребенку, брошенному матерью, но я всегда наблюдал за тобой и гордился тем, как ты рос и кем становился. Уехал в раннем возрасте в чужую страну. Доказал не только мне, но и всему клану, что после моей смерти все будет в порядке. Твой ум — от меня, сила — от меня, сообразительность — от меня, бесстрашие — от меня. Этому я смог тебя научить.
— Спасибо за похвалу, — прохожу по кабинету, останавливаюсь рядом с ним.
— Но предательству… — его лицо искажается от гнева. Скулы заострились. Глаза покраснели. Капилляры в них вот-вот лопнут от напряжения. Ладонь сжимается в кулак до побледнения суставов. Взгляд уже направлен на меня. — Предательству и вранью я тебя не учил!
После этих слов следует удар по моей челюсти с такой силой, как будто кувалдой. Опрокидываю на стол, разбивая все, что на нем стояло. Временная контузия. Комната прыгает перед глазами. Во рту собралась солоноватая слюна. Рукой трогаю челюсть — на месте.
— Ка… какое предательство?
Отец поднимает за шиворот.
— О чем ты думал, когда решил скрыть от нас это?
Широкий замах. Второй удар. Проезжаю по столу, падая на пол с другой стороны.
— Щенок! — поднимает меня. — Ну, о чем, отвечай? Когда связался с этой девицей?!
— О каком предательстве ты говоришь?! — выкрикиваю ему в лицо. — Не понимаю.
Хищная ухмылка растягивается.
— Не понимаешь?!
— Нет!
— Так я помогу вспомнить.
Из кармана вытаскивает маленький кусочек пластика. Тыкая им мне в лицо. Леденящий ужас ползет змеей по спине. Этого не может быть. Флешка. Это она. Я же заблокировал все на ней и выкинул в ведро с мусором.
— Ты обосрался, сынок. По полной.
— Я…
— Что ты, блять… Как баба блеешь! Сколько времени она у тебя? Ты хоть понимаешь, что на ней? Там бумаги, из-за которых проливалась кровь. Козыри, чтоб убрать нашего злейшего врага. Ключи от счетов на имя Полякова, где хранятся наши деньги. Обнародуйся она раньше — нас бы не было в живых. Всю нашу семью вырезали бы как свиней. Ради кого? Объясни. Ради нее? Мало нам проблем с арабами, так еще и это?! У нее что, между ног золотом вылито? Ты предатель. Сын главаря — предатель. Одна из пуль в моем пистолете для тебя.
— Так выстрели, чего тянуть. Так понял, совет собирается по мою душу?
— Так спокойно говоришь. Мы тут не елку наряжать будем. Можешь не отпираться. Ты хотел слиться. Жениться на ней и увезти ее отсюда. Пойми ты, это невозможно. Ты часть этого всего. Одно из важнейших звеньев в этой цепи. И отсюда только один выход.
— Дай мне уйти.
— Уйти?! Ты что, совсем идиот?! Прекрати думать сейчас своими яйцами и включи мозги. Все знают об этом косяке. Будешь говорить, что это был твой план изначально. И ты успешно его выполнил. Участь Полякова уже решена. Он будет жив до суда. Как раз за это время он все переведет в наш фонд. А девчонка — это просто трофей. Потешить самолюбие. Понял?
— Я не могу.
— Делай, что тебе говорят. Кто-то должен быть наказан. Ты запустил этот механизм. И нам его не остановить. В одиночку тебе не справиться. Братья клана не простят такое. Они все равно убьют Полякова. А тебя заставят собственноручно на их глазах пристрелить девку. А в худшем случае ее отдадут арабам. А я не готов терять своего сына, — расслабляет ладонь на моем вороте, вытирает свой окровавленный кулак. Кидает салфетку мне в лицо. — Но выбор за тобой. Останешься здесь до совета. Я думаю, все будет хорошо. Ты сегодня женишься, как и хотел. Милена будет счастлива. Она простила тебя за то, что ты выбрал не ее. Твоя настоящая невеста нашей нации и нашего окружения. Этот союз залижет все трещины.
— Отец! Стой! Помоги! Я не могу с ней так поступить, она не виновата. Я… я… люблю ее.
— Выбор за тобой!
Хлопает дверью.
Кидаюсь к двери. Колочу по ней, сбивая руки в кровь. Ору, обезумев:
— Оте-э-эц, помоги! Помоги!
Из кармана выпадает золотое колечко, оно звонко подпрыгивает, закатывается под стол. Блестит одиноко в темном углу.
***
Наше время
— Тут болит?
— Нет.
— А так?
— Немного.
— Отлично, перелома нет. — Снимает перчатки, нажимает кнопку на урне, выбрасывая их туда. — Но надо сделать снимок, для исключения трещины. Очень сильная гематома, надо туго перевязать.
— Ияр, может, ментов вызовем? Все-таки покушение. Пипец. Подготовилась. Хорошо, что травмат был, а не огнестрел.
— Мурат! Меня сейчас мало интересует все это. Как, мать вашу, она тут очутилась? Если я получал отчеты каждый день о ней? Подать мне сегодня всех «проверенных» людей, с твоих слов. Жива!
— Да не ори ты так. Я об этом хотел поговорить с утра, но как-то момента не мог подобрать. Ияр, никто не выходит на связь. Боюсь предположить, но думаю, их уже нет в живых.
— Ты хочешь сказать, что я доверил жизнь человека непонятно кому?
— Аксинья, ты спятила? Посмотри на свою машину. Ей всего день, а ремонта на месяц.
— Она Алекс. Демис, не забывай, а то в плохом настроении и тебя собьет.
— Сейчас она Акси. Безответственная, глупая малолетка. Идущая на поводу у своих чувств. Как бы дал затрещину.
