И я, наверно, был бы рад, очень рад, где-то в глубине своей гнилой души, если бы пришел отчет, что она вышла замуж и нарожала детей. Простила за сказанное мною. Наконец, стала счастлива, хоть и пусть меня в этом счастье не будет. Мне бы было достаточно постоять в сторонке, побыть ее тенью. Ходить по следам и каждый день, как клонированный ритм, заканчивать бухлом. Заливающимся в меня литр за литром. Потому что только так я могу заснуть. Не заснуть, а вырубиться. И не вскакивать с криками, не сидеть у окна. Но нет, она сейчас здесь. В паре километров от меня. Заявилась на собрание с каким-то мудаком, стала Александрой, перекрасилась и худая как палка. Считай, владелица нашей огроменной компании. Она что, Копперфильд — быть в одном месте и переместиться вмиг в другое место, так, что никто не заметил? Да я свою жизнь смыл в унитаз, чтоб её духу здесь не было. И ты мне говоришь «не кипятись»? — кричу в приступе ярости, одновременно задыхаюсь. Со стоном сгибаюсь вбок. — Долго нам еще ехать?
— Минут десять. Но…
— Я не хочу слушать это гребаное «но».
***
Прошлое.
Время — это все, что у меня сейчас есть. Оно тихо наблюдает со стороны, как рушится мой мир по кусочкам. Равнодушно улыбается. Ему абсолютно все равно, оно само по себе, но уже знает исход этого дня. Сжимаю золотое колечко. Мне не страшно умереть, но что будет с ней? Они ее не отпустят. Страшные картинки лезут в голову, и я просто готов орать от отчаяния.
— Ияр, Ияр, ты тут? — шёпот за дверью.
— Иштар?
— Да.
— Что ты тут делаешь? В принципе, сейчас не важно. Можешь открыть дверь?
— Сейчас, брат, подожди, — открывает дверь. — Брат! — кидается в мои объятия. — Я так испугалась за тебя. Что происходит? Мы ехали в город, все было нормально. Пока отцу не позвонили и он не изменил свой маршрут сюда. Они хотят тебя наказать. Убить.
— Не плачь, — вытираю слезы. — Все хорошо будет. Времени мало. Ты должна сейчас мне помочь. Поняла?
— Я?
— Да! Сейчас выйдешь. Попросишь, чтоб тебя отвезли домой. Прямиком топишь к Акси.
— Я не смогу. Мне страшно, вдруг с тобой что-нибудь случится.
— За меня не переживай. Только тебе могу сейчас доверять. Едешь туда, разыграй спектакль какой-нибудь, чтоб она поверила. Но передай ей вот это, — ищу на столе клочок бумаги и то, чем можно написать.
Быстро пишу записку. Там набор слов, но в каждом слове написал по одной большой букве, и наоборот. Это наш шифр с детства. Она должна сложить фразу «Верь мне».
— Бери! — кладу в руку телефон и записку.
— Что это?
— Передашь ей незаметно этот клочок и телефон, там координаты моей квартиры в соседнем городе, зарегистрирована она не на меня, но код забил в этот телефон. За тобой будет слежка, сделай так, чтобы было все реалистично. Запомнила?
— Да, брат.
— Не дай ей выехать из дома.
— Хорошо.
— Давай, погнала.
Сжимаю кольцо. Должно все получиться, дорогая. Должно. Только не потеряй в меня веру, любимая.
***
Старая заброшенная стройка на окраине города. Вокруг полуразрушенные стены, из которых торчит ржавая арматура. Подо мной образовался котлован, шаг — переступлю черту. Полечу с обрыва. В лунном свете рассматриваю ювелирное украшение. Воспоминания жгучей болью разъедают мысли. Надеваю на указательный палец, прячу руку в карман.
— Я задам всего лишь один вопрос, — эхо разносится по пустырю. — Надеюсь, получу внятный ответ.
Обхожу каждую фигуру, поставленную на колени, со связанными руками и мешками на головах. Позади них становятся наши люди, срывают мешки с их голов. Двое, с распухшими лицами, с размазанной по ним кровью, покорно смотрят в пол. Третий, он как будто лишний в этой тройке, от страха не может совладать с собой, трусится, стуча зубами.
— Итак! Как девушка под наблюдением двадцать четыре на семь смогла сбежать? Варианты ответов, господа.
Напряженное молчание стало давить на виски. Пока один не стал насвистывать мелодию, а после не упал, а за ним и второй, на бетонный пол, и их не стало скручивать в судорогах, а изо рта не потекла багровая пена.
— Что с ними происходит? Развяжите их. Валера, режь веревки. Бегом.
— Шеф, они готовы.
— Как так?
— Видимо, держали капсулы во рту, вот, видите в крови кусочки.
— Да что ж такое.
Навожу ствол на третьего.
— Пожалуйста, не убивайте меня. Я всего лишь айтишник. Ничего не знаю. Пожалуйста, — выставляет руки вперед, и под ним растекается лужа.
Опускаю оружие.
— Его в машину и чистые штаны выдать. Искать мне, шавки, днем и ночью. Или я вас всех заставлю сожрать эти капсулы.
Как же душно. Выхожу на балкон. Прохладный ветерок слегка обдувает. Скоро рассвет, где шляется этот Демис? Зря так с ним.
Сажусь на пластиковый табурет и, как в детстве, всматриваюсь в окна соседних домов. Складываю руки на перилах балкона, кладу голову. В одном окне влюбленная пара, не стесняясь, вырисовывает все позы из «Камасутры».
Отвожу взгляд. Мозг подкидывает картинки случившегося. Бесконечный, повторяющийся кадр. Зажатая в тисках.
