— Иногда, — приостанавливаюсь, чтоб не завыть, — ощущаю толчки внутри себя, это как фантомная боль у инвалидов, лишившихся руки или ноги. Только у них боль пройдет, а у меня нет, потому что она сидит здесь, в моей голове, — прикладываю палец к виску. И жить с этим только мне одной. И самое ужасное — я больше не могу иметь детей. Мне не стать матерью, не родить новую жизнь, не залечить эту брешь. Не обнулить прошлое. Никогда. А ты сейчас говоришь так, как будто ищешь ему оправдания. Ты знаешь, что сделал Ияр? Он лишил меня шанса жить. Просто взял и забрал две жизни разом. Одни щелчком пальцев. Вот так, — щелкаю перед лицом Демиса.
Опираюсь руками на стол. Опускаю голову. Делаю глубокие вдохи. Нервные спазмы сжимают гортань, и трудно дышать.
— Успокойся, Алекс, — легкими движениями потирает спину. — Попей воды! Не переворачивай мои слова. Я всего лишь предположил. А что если ты ошибаешься? Могут пострадать ни в чем не повинные люди.
— Я ошиблась один раз, — ставлю с грохотом стакан, так что вода из него расплескивается по столу, — когда доверилась.
Отскакиваю от Демиса. Он делает только хуже своими прикосновениями. Включаю кран. Умываю лицо холодной водой. Зажигаю сигарету. Отворачиваюсь к окну.
— Наши семьи всегда враждовали. Как в анекдотах: он — бандит, она — дочь мента. И мы, будучи тогда детьми, попали под удар. Все начал мой отец. Нашел слабое место у них, заставил меня свидетельствовать против Ияра в суде. Ему было четырнадцать, а значит, он попадал под статью. И его осудили, но он чудом спасся. А чудом этим были земли с золотыми шахтами. Как потом оказалось. — Делаю затяжку, выпуская дым. — Прошло время, и все успокоилось. Мы выросли. Я не думала, что мы столкнемся еще раз. Но закон кармы — возвращаться.
Мой отец был идеалом. Добрый, ответственный, боролся с преступностью. Одним словом, воин света. Знаешь, злым быть легко. Честнее, по крайней мере, чем притворяться добрым. У доброты много сторон. И не знаешь, какая к тебе повернется. Семья Ияра не скрывала свою сущность. А мой отец, он был волком в овечьей шкуре. Тогда я была маминой и папиной дочкой. Учеба — дом, дом — учеба. И в моей жизни появился Ияр снова. Мы ненавидели друг друга, он угрожал мне, что убьет мою семью, если не найду документы и деньги, принадлежавшие их клану. Но потом как-то так пошло, что я влюбилась. Я думала, он тоже. Но он просто отлично играл свою роль, даже, можно сказать, шикарно. Лучше и не придумаешь. Родных держи близко, а врагов — еще ближе. Я купилась. На розовые мечты. И я нашла то, что он просил. Сама не веря в это. Ценная флешка оказалась у меня в руках. На ней было все. Я узнала, что мой отец не такой хороший. Продавал оружие, наркоту и живой товар через границу. Многочисленные фото девочек это подтверждали. Мои одногодки… В тот день внутри что-то надорвалось… Но он же мой отец, я не могла сдать его полиции. Необдуманное решение пришло сразу, — кривлюсь от горечи, собравшейся во рту. — Я и представить не могла, какое оно необдуманное, — ломаю сигарету. Мне трудно продолжать.
— Что ты сделала?
— Отдала Ияру, из лучших побуждений закончить эту вражду. Забрать, что принадлежит ему, а остальное удалить.
Поджигаю новую сигарету, размахиваю горящей спичкой, чтобы потушить огонек.
— В день нашей свадьбы он не пришёл. Моего отца забрали в каталажку и осудили, а потом его повесили сокамерники. Его посадили с теми, кого он сам осуждал. Мать и тетя отвернулись, я, беременная, обитала у сестры. После я увидела его, как он, довольный жизнью, улыбается на камеру и женится на другой. Из своей нации. Я не остановилась на этом. Поехала к нему, требуя ответы. Валялась в ногах его. А он просто сказал с сожалением на лице: «Игра окончена». Я всего лишь была пешкой в этой жестокой игре. Поставил жирную точку. И я не хочу превращать ее в многоточие.
И вот я стою с тобой. Так скажи мне, Демис, почему я должна думать, что ошибаюсь? Почему ему — господь судья, а мне — душу на лоскутки? Я его так ненавижу. Слов еще не придумали. Хочу стереть с лица земли все, что они приобрели и настроили за шесть лет, а потом оставить их на улице, как это произошло с моей семьей. Все счета моего отца обнулились в один день. Можно считать, половина фирмы и так моя.
— Почему проще не сделать?
— Убить? Это не проще. Это слишком быстро.
— Ладно. Другой вопрос. Что по шахте? Мне сейчас ее подорвать или чуть позже? Это очень важный объект, если сейчас мы подорвем, нанесем еще больший ущерб, кредиторы их не пощадят.
— Подожди, пусть пока покайфуют. Думают, что все наладилось для них.
Надеваю кольцо.
— Нам пора на работу.
— Когда мы уже съедем с этой квартиры? Алекс, я понимаю, это твой дом, но мне надоело бегать по лестницам. Зачем нужен лифт, который не работает? И запах в подъезде такой, как будто живу в доме престарелых.
— Не ворчи. На чем мы сегодня поедем? Моя — на ремонте, твоя — на ТО.
— Сейчас узнаешь, — играет бровями.
— Одни сюрпризы от тебя.
— Все ради тебя, Кнопка. Чтоб ты улыбалась почаще.
— Какая забота. Надеюсь, это искренне.
