«У него есть тоже акции этой фирмы. Если его грохнут там, то ты не получишь ни кусочка».
«Тогда ты, Демис, его сначала заставишь его отписать нам, а потом доложишь».
«Ну а как я это сделаю, Алекс? Я не волшебник».
«Найди способ до вечера. Хочу, чтоб эта зараза, под названием Иштар, больше не путалась под ногами, не дышала рядом со мной одним воздухом. Перешла все границы».
«Её тоже могут убить».
«Было бы здорово, или это сделаю я».
«Они же живут по принципу "быть честными, не воровать у своих". Так вот, детки этот принцип жестко нарушили. Работай».
«А что с Муратом?»
«Уже с ним всё, думаю, решено. Сегодня он покинет это место».
«Уж сильно дорожит своей жизнью».
«А Инвия?»
«К сожалению, поедет прицепом, если тот вздумает отнекиваться, он же юрист. Был по-любому в курсе всего. Не хотелось бы, но такова жизнь. Судьба».
«Не спонтанное ли решение, Алекс? Не слишком ли быстро? Может, дождемся Рому?»
«Нет», — быстро набираю, а на самом деле, откровенно говоря, нервничаю. Сама не знаю отчего. Как будто что-то надвигается на меня.
Странное предчувствие. Удушения. Из сумочки достаю ингалятор, отъезжаю в кресле от стола, разворачиваюсь к окну. Нажатие кнопки на ингаляторе быстро облегчает спазм. Возвращаюсь назад к столу.
Зажмуриваю глаза. Незаметно выдыхаю, перевожу дыхание. Откладываю телефон в сторону. Открываю планшет. Ай, помимо ноющего от удара лба, простреливает ещё и в шее. Тру. Надо не делать резких движений. Телефон жужжит по столу.
«Накаталась в таком огромном кресле? Ты там что, молитву перед работой читала?»
Не заметила, что напротив меня, в другом конце стола, сидит уже Ияр. Закатил по локоть рукава своей чёрной рубашки, обнажив новые выбитые тату, оплетающие всю руку. Непринужденно развалившись в кресле, закусив зубочистку в белоснежных зубах, нагло таращится на меня, а скорее, раздевает мысленно. Уж я-то хорошо знаю, что скрыто за этим спокойным темным взглядом. Мои щеки обдаёт жаром, как волной накатывает. Я будто раздета перед ним. Запахиваю пиджак и застегиваю все пуговицы по горло. Ухмыляется, наглая морда.
«Скорей всего, слова из молитвы об усопших».
Нажимаю «Отправить».
Продолжаю слушать того, кто выступает. Как странно, но наши показатели стали расти. Молчу. Стараясь вслушиваться в рассказ. Боковым зрением наблюдаю, как Ияр деловито открывает свой планшет, а его пальцы скользят по телефону.
«Тогда Аминь».
«Ты замёрзла?»
«Как твоя голова?»
Резкий укол в шею. Прикладываю ладонь и тру это место. Сам серьёзен, но глаза так и хохочут. Опасный блеск и нескрываемая похоть читаются в них.
«Можешь не говорить, болит».
Вот и отлично. Откладываю телефон в сторону. Надо слушать. Телефон снова вибрирует. Не буду я с ними переписываться. Но рука так и тянется.
«Молчишь?»
Открываю на своем телефоне редактор, рисую кулак с торчащим вверх средним пальцем. Отправляю.
«Ой-ё, ни хуя се! Как невоспитанно».
«Тебе тогда будет вот это интересно».
Следом загружается видео. Вставляю в ухо беспроводной наушник. Жму на просмотр. Конечно. Снял, как я отрываюсь под кайфом.
«Я танцую, как будто у меня с головой не всё в порядке».
«Ты танцевала? Я просто не понял! Сначала были мысли, что ты решила вызвать дождь этим обрядным танцем, потом — что тебе плохо было. Эпилептический припадок. Снял для скорой помощи. Показать, какие симптомы были».
«Теперь ты понимаешь, почему болит голова? Думал, ты вытрусишь все мозги, крутя так ею».
«Заткнись, Ияр».
«Так я и так молчу».
«Ты видел, я не в себе была, но ты снимал. Не мог просто меня домой отвезти».
«Я-а-а-а-а? Да я только это и делал последние часы. Я не спал двое сраных суток. В мои глаза хочется вставить зубочистки, чтоб они не закрывались!»
Следом приходит еще видео. Я пою в караоке. Кошмар. Я знаю, не сильна в пении, но чтобы настолько! Дверь скрипучая даже так не скрипит, как мой голос. Ияр соединил моё видео с видео барана, который истошно бекает. Я не могу сдержать улыбку. Сдавливаю губы. Стараюсь сохранять невозмутимый вид, прикрываюсь планшетом. Гигиканье прорывается, маскирую его кашлем. Типа поперхнулась. Усиливаю кашель для достоверности. Прихлопываю по груди. Откручиваю пластмассовую крышку. Прочищаю горло прохладной водой.
— Александра, вам нехорошо? — заботливо интересуется коллега.
— Ничего! Продолжайте.
«Ты улыбаешься. Я видел. Это не пение, а какой-то вой животных при случке или во время брачных игр».
Как достал меня. Рисую в редакторе еще раз ему фак.
В ответ приходит такой же рисунок, только в исполнении Ияра.
«Не закатывай глаза, детка, ты разбила чужую машину».
Ну кто меня просил сдавать назад? Садиться в его машину?
«Ты попросил меня взять вправо, ну я и взяла. Будешь меня шантажировать?»
«Я сказал тебе: сядь справа. Чтоб я мог за тобой наблюдать, чтоб ты не выпрыгнула на лету».
«А чья машина была-то?»
«Мараны, но он еще не знает, видимо, об этом. Он занят разводом».
Мельком смотрю снова на Ияра: не стесняясь, смеется. Останавливает взгляд на мне. Языком проводит по своим идеальным зубам. Подмигивает.
«Че ты лыбишься, Ияр? Не протрезвел еще? Алкаш! Марана, бедный, я ему заплачу за ремонт».
