— Что тебе надо? Я ублюдок, урод, тварь. Я тот, кем ты меня назвала. В своём дневнике. Блядском дневнике, — ударяет кулаком об стену. — Я убийца! Ты пришла в логово убийцы. Только одного понять не могу, почему ты столько молчала? Ты всегда говоришь, не затыкаясь. Но тогда… тогда ты промолчала. Да ты должна была орать во всё горло.
Подхожу к нему в упор. Он хватает меня за волосы. Прислоняется своим лбом к моему.
— Ты должна была сказать! — Закрывает глаза. — Сказать, и всё было бы по-другому.
Я глажу его шрам на груди и опускаюсь, чтоб пройти поцелуями по нему. Он замирает. У меня больше нет сил отрицать, что я люблю его. Отрываюсь от него и смотрю в его глаза. Стирает с моего лица слёзы. Нам не нужны сейчас слова, они будут лишними. Закидывает мне на шею бинт и затягивает его. Дыхание сдавливает.
— Я хочу тебя… убить, — шепчет мне на ухо, облизывая и кусая. — Готова посчитать до десяти? Только не обычным счётом.
Одной рукой подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его торс.
Остановился, не войдя в комнату, прям в коридоре остервенело прижал к стене. Смотрю на него сверху вниз, ладонями провожу по измученному лицу. Он прикрывает веки, трется о мои прикосновения. Как будто ждёт от меня твёрдого согласия.
Я давно не была с мужчиной, я вообще не была больше ни с кем, у меня был только один и единственный. Мне сейчас страшно, даже страшнее, чем в первый раз, испытывать столь сильное возбуждение. Не врать себе, что люблю его и ненавижу. Моя любовь и моё проклятие. Смелее, Акси, всё зависит от тебя сейчас.
Облизываю его губы по контуру, двести двадцать проходит через нас. Всасываю в рот его нижнюю разбитую губу, провожу языком по зубам и вторгаюсь им глубоко внутрь. Одна его рука поддерживает меня за ягодицы, другая — сдавливает гортань. Отрывает от себя. Мои глаза смотрят в заблестевшие зрачки, окаймленные янтарной радужкой. Для него это зеленый свет.
— Начинай счёт! — хрипло произносит.
Вгрызается в мои губы. Он не целует, он прикусывает их. Почти потухший огонь разгорается с новой силой, сжигая меня изнутри, особенно внизу живота. Истекаю бесстыжей влагой. Я горю. Пожар, и спасенья мне нет. С рычанием кусает мою шею, запрокидываю голову назад, открываю как можно больше доступа для его болезненных ласк. Плавлюсь, как свеча от огня. Кусает через хлопковую ткань набухшие соски. Задирает платье до пояса. Поддевает резинку намокших трусиков, и они, как тонкая нитка, с треском рвутся. Всего лишь прикасается к нижним губам, а я готова уже кончить. От этого страсть по телу хлещет плетью, жар по коже разбегается сотнями мурашек.
— Я вижу, ты все-таки скучала.
Водит по ним, еле касаясь. Раскрывает. Обводит чувствительный бугорок. Дразня круговыми движениями. Я начинаю глотать не спеша воздух ртом, не издавая ни звука. Ожидая большего. Прикрывая от удовольствия веки. Медленно вводит во влажное лоно один палец, за ним второй, третий… Вскрикиваю от наслаждения. С мычанием кусает мою шею, не оставляя на ней живого места, облизывает подбородок, продолжая ублажать меня только пальцами. Капли пота катятся между лопаток. Закрывает мои крики своим ртом. Оргазм не заставил себя долго ждать. Излилась влагой на его пальцы.
— Говори! Врунья. Что не любишь меня больше! — Чмокает вспотевшую шею, к которой прилипли волосы.
— Не люблю. Пришла поговорить.
— Врушка! — улыбается. — Тогда считай, говори один.
— Один, — запыхавшись, произношу. Сама ищу губы под своими губами, целую его улыбку.
Не разрывая поцелуй, перемещаемся на кухню. Наше громкое дыхание говорит о том, как мы изголодались друг по другу. Ияр опрокидывает меня на стол. Срывая остатки одежды. Мне как самой неопытной девочке хочется прикрыться руками. Не даёт. С таким аппетитом рассматривает, что поверю сейчас, что у него тоже давно не было никого. И если это сейчас сон, не будите меня. Кусает тонкую, пульсирующую на бледной коже венку.
Спускается вниз. Губами рисуя узоры на теле. Проходит по шву, где тату крыльев.
От этой близости дрожат слезы на ресницах.
Спускается ещё ниже, где поцелуи становятся огненными и неприличными. Опускается на колени, за щиколотки придвигая к краю стола. Проходит по внутреннему бедру. Закидывает ноги себе на плечи. Большой палец возвращается на пульсирующую точку. Целует бедра ближе к лобку. Я не сдерживаюсь, стону в голос. И его это сильнее заводит. Нетерпеливо приподнимает ягодицы чуть вверх, лижет внешние губы, углубляясь, раскрывает меня. Постепенно наращивает темп, я стону еще громче. Меня трясет и дыхание сбивается. Не могу себя контролировать, но я почти у финишной прямой, свожу ноги, но Ияр раздвигает, как ему удобно.
— Считай, лгунья. Я не слышу.
— Два! — еле ворочаю языком.
— Сколько?
Выгибаюсь дугой на столе. Задыхаюсь от стонов. Перед тем, как потемнело в глазах, выкрикиваю:
— Два!
— Сладкая моя, — обходит стол, присаживаясь у изголовья. Целует меня губами, на которых остались следы моего безумия. — Чувствуешь? Ты еще сладкая для меня! — Приподнимает голову. — Попей воды.
