Делаю пару глотков. Мне безумно хочется почувствовать его в себе. Это же нормально — так сильно хотеть, до изнеможения, до ломоты. Переворачиваюсь на живот, встаю на колени. Подзываю его своим невинным взглядом. Он откидывает бутылку с водой.
Подхватывает меня как куклу, и перемещаемся на диван. Хочу сама. Сажусь, хватаюсь за кожаный ремень. Целуя торс. Я только сейчас под новым тату рассмотрела шрамы. Он их замаскировал рисунками, и в новых узорах я могу прочитать букву «А». Провожу языком по жесткой дорожке из волос. Справившись с ремнем, спускаю штаны. Там меня встречает гордо поднятый ствол. Кидаю быстрый взгляд на Ияра: он в предвкушении развязки гладит меня по волосам и большим пальцем проводит по губам. Прочерчиваю пальцем набухшую вену. Чувствуя, как твердеет плоть. Обхватываю её и двигаю не спеша рукой. На головке выступает мутная капля. Слизываю. Обвожу головку языком, смачивая её. Легонько обхватываю губами, не быстро погружаю в себя. Дразню. Обсасываю от основания до верха, следом вбираю до горла. Запускает руку в волосы, сжимает сильно на затылке в кулак, фиксируя голову. Двигается навстречу, содрогаясь. Горячая струя быстро заполняет мой рот. Глотаю, не проронив ни одной капли.
— Три! — как-то радостно выходит.
— Так нечестно. — Наклоняется, всасывает мои губы. — Моя девочка! — Утягивает меня в спальню.
Ничего в этой комнате не поменялось. Всё как и раньше. Те же простыни, занавески и подушки. Время в этой комнате будто остановилось.
Ияр притягивает меня к себе, ощущаю между ног распаленную плоть, большую и налитую. Раскинулась под ним, дыхание зашкаливает, я дышу как перед смертью. Странное ощущение.
— Всё нормально? Глаза у тебя испуганные. — Невесомыми прикосновениями по губам. Забираю в рот его пальцы. — Ну хорошо.
С яростью входит в распалённое лоно, от боли наслажденья почти сознание теряю. Не даёт привыкнуть, всё глубже проникает. Быстрые толчки сотрясают, и меня коротит от протяжных стонов. Просовывает руку и царапает кожу, проходится до выемки на попе и вдавливает как можно сильнее в себя. Насаживает до упора, бормочет что-то, ничего не понимаю. Хочется продержаться в этих ощущениях дольше, не в спешке, как сейчас, а слиться в одно целое. Теряюсь в ощущениях, хватаюсь за его плечо, слишком быстро сдаюсь, но он догоняет меня, изливаясь во мне.
— Четыре, девочка моя. Люблю тебя! И я всегда тебя любил. Только не успел сказать.
***
Мы больше не говорим словами, за нас говорят наши прикосновения. И после десяти мы сбились. Два гибких тела извивались в свете ночника. Прогоняли утро как можно дальше своими стонами и криками. На этих мятых шелковых простынях отдавались друг другу, пробуя все позы из Камасутры. Влюблялись друг в друга снова. Я снова шептала у себя в голове эти три слова, как уже это было в прошлой жизни.
В последний раз смотрю на его спящее лицо, мне пора уходить. Я решила еще вчера в больнице: не вернусь. Это точка в этой истории. Сегодня сожгу все мосты и не обернусь. Точно не вернусь. Каждый идёт своей дорогой. Вылезаю из-под его руки. Оставляю записку, что это все. У него есть время найти адвокатов. Пока Дэмис не упрятал его за решётку. Надеваю халат. Моё платье уничтожено.
Переступаю порог сейчас, позже будет сложнее уйти.
Спускаюсь по лестнице, выхожу через запасной ход.
Набираю Демиса.
— Демис, я согласна. Я выйду за тебя замуж. Только увези меня скорей из этого города.
Я почему-то знал, что она не останется. Гладил ее волосы, прижимая как можно сильнее к себе. Глаза её были закрыты, но она не спала. Веки дергались, и на ресницах дрожали слёзы. Ее сердце билось учащенно, и у меня внутри слышался тот же звук. Так хотелось сказать: «Не отнимай временный покой в душе. Ведь я люблю тебя одну. Останься!» Но что б сейчас ни сказал, для нее нет правды в моих словах. Она не услышит. После прочитанных записей я лишился рассудка. Что я наделал? Кричал! Ломая надгробную плиту. Как будто еще есть время. Руками раскапывал сырую землю, чтобы убедиться, что это не дурной сон. Боль внутри разрывала на сотни осколков. Не уберег! Не уберег! Спасая, я обрёк ее на бесконечные пытки. Докопав до деревянного ящика, устало осел в этой яме, обхватив голову руками, размазывая грязь по лицу. Я много дерьма видел в этой жизни, но сейчас у меня не было сил вскрыть маленький гробик, напоминающий спичечный коробок. Вызвал специалистов взять анализы. Мой ли там ребенок? Точно мой? Или это уловка? Чтобы свести окончательно меня с ума. Ведь Акси бы сказала мне, что беременна. Сказала бы, а не молчала! Специалисты подтвердили: там было тельце маленького ребенка.
Небо содрогнулось. Перезарядил пистолет и решил поиграть в «слабое звено». Кровавая игра вышла. Но самое слабое звено — Валера — успел сбежать.
Утро будет сущей пыткой, и мысли сейчас чернее ночи. Окутываются мглой непролазной. К рассвету глаза стекленеют, и я обнимаю ее как можно сильнее.
