— Но ты не одна. Не первая и не последняя. Я ведь тоже когда-то была молодой и красивой. Правда и Лоренц тогда ещё не был епископом. Мы были ровесниками, а я робела перед ним, как кролик перед удавом. Этой истории нет конца. Только кролики всё молодеют, а удав лишь наращивает кольца. Смирись, если сможешь, и помни — это не навсегда. А если не сможешь… смириться, удав задушит тебя в своих объятьях.
Готовая подскочить на скамье, Катарина делает резкое движение плечами, словно стряхивая с себя груз услышанных слов, словно желая освободиться от него, будто этих слов никогда и не было.
— Не гневись. Просто знай. От чего бы ты не скрывалась в моих стенах, какие бы чудовища из прошлого не преследовали тебя в ночных кошмарах, здесь ты найдёшь защиту от всего. Кроме него. Мы все у него под пятой, и монастырь не расформирован до сих пор только благодаря его покровительству. Я сочувствую тебе, но ты женщина умная, и потому я взываю к твоему разуму. Будь ответственной: навлекая его гнев на себя, ты ставишь под удар весь орден.
Выскочив из-за стола и пробурчав “Мне пора”, Катарина торопится к выходу и уже в дверях останавливается, настигнутая словами аббатисы:
— Знаешь, в чём разница между епископом аугсбургским и Богом? Бог всё видит и всё прощает. Епископ тоже всё видит, но ничего не прощает.
Уже выводя машину с монастырской стоянки, уже рассекая колёсами лужи, двигаясь по высланному Штеффи адресочку, Катарина всё никак не может отделаться от этих слов. Надёжнее, чем “Отче Наш” те застряли в её голове и угрозой, и предостережением одновременно. Она должна быть осторожной, и за этим-то она и приезжает в грязный обшарпанный анклав, состоящий из бетонных гаражей — затем, чтобы себя обезопасить.
— Улюлю, кого мы только здесь не видели, даже двойник Леди Гаги как-то заезжал. Да, заезжал — ребята, помните того мужика? — чумазый цыган с ужасающим акцентом ведёт сестру вглубь одного из бетонных строений, внутри оборудованного под мастерскую. — Но монашек ещё у нас не было. А ты не ряженая? Ребята, смотрите, крест вроде настоящий! Больших бабок стоит, — цыган хватается за распятие на груди монахини, походя как бы нечаянно задевая прикрытые плотной серой материей соски.
— Отвали от неё, Милош, — грузный мужик, покрытый татуировками с головы до ног, выползает из-под кузова разобранного на запчасти грузовика, и судя по тому, как резво отскочил Милош, этот мужик здесь, похоже, за главного. — Говоришь, ты от Штеффи? Ну, с чем пожаловала?
Катарина протягивает сто евро — деньги вперёд — и делится своими подозрениями. Какой-то пацан, на вид не старше лет четырнадцати, вырывает из её рук мобильник и, в два счёта распотрошив его, так же резво собирает обратно.
— Трубка чистая. Надо бы тачку проверить.
После беглого осмотра грязного мерседеса, он лишь довольно присвистывает.
— Да тут загадка-то на грош. У тебя в тачке стоит стандартная противоугонная система с GPS-трекером — кто угодно, имея доступ, может тебя отследить.
— Избавьтесь от этого, — шепчет Катарина. — Пожалуйста.
— Погодика, — главарь подходит ближе, возвышаясь над девушкой скалой, — избавиться — дело не хитрое. Да только начальство твоё, или кто там эту систему установил, сразу же обнаружит пропажу сигнала.
— Её начальство — Иисус, ему GPS без надобности, — встревает пацан, и все трое обитателей гаража заходятся диким смехом.
— Шутки шутками, сестричка, а я тебе советую аппарат оставить на месте, — продолжает татуированный босс.
— Но мне иногда нужно… скрыться, — продолжает шептать Катарина, боясь почему-то в столь неоднозначной компании разговаривать в полный голос.
— Ноу проблем, дорогуша, — громила залезает в салон авто и вскоре извлекает оттуда небольшую чёрную коробочку, чем-то напоминающую старый громоздкий мобильник. Внутри коробочки вставлена сим-карта, а снаружи во все стороны торчат кабели с различными разъёмами. — Это и есть сигналка. Когда надо будет схорониться — просто оставь её там, где ты хочешь, чтобы все думали, будто бы ты там и правда находишься. Но следи, чтобы к сети была подключена! В общем, ты поняла! Уж простите, сударыня, мы с немецким не в ладах и складно говорить не умеем!
Все трое снова гогочут, а когда Катарина, кивнув на прощанье, забирается в машину и от волнения путается в полах рясы, гогот становится совсем уж невыносимым. Водрузив чёрную коробочку на прежнее место и убедившись, что все проводки надёжно сидят в гнёздах, Катарина трогается в путь. Сегодня ловчить с фэйк-сигналами ей не требуется — Лоренц оповещён о её намерении посетить Рюккерсдорф по делам. Вот только отца Кристофа там нет, а об этом он не знает. Отец Кристоф может вернуться в любой момент… Катарина нервничает: дело к полудню, времени мало. Она жмёт по газам, торопясь навстречу опасным приключениям. В её планах доехать до деревни, вызвать полицию и направить их прямиком в подвал, а там — будь что будет. Когда они найдут труп, она уж как-нибудь отмажется. Это сейчас не самое главное. Как сказал профессор: главное — это тело.
***
