— Тайну? Так разве же есть в Святом Писании какие-нибудь тайны? Ты укажи мне на непонятные тебе места, и я всё растолкую. Писание для того и создавалось святыми апостолами, отцами нашей Церкви — чтобы разъяснить людям замысел Божий. И никаким загадкам там места нет…
— Вы не понимаете, отец! — Клемен аж подпрыгивает на стуле — неосознанная реакция ребёнка, которому не терпится поведать всему свету свой секрет. — Есть писание всеобщее, а есть и тайное знание! Были пророки для всех, но были и те, что не для всех, а для избранных!
Мальчик умолкает, хитро поглядывая на Кристофа. В его глазах ликование — он смышлён, и по растерянности на лице своего взрослого собеседника легко читает, что добился своего — ему удалось удивить самого отца настоятеля!
Шнайдер задумался… Мальчик не похож на фантазёра, да и недетские вещи он говорит — сам бы не додумался. Но кто-то же его надоумил? Уж не завелись ли в округе сектанты? Иеговисты или пятидесятники — мало ли их? Дети из Рюккерсдорфа ездят в школу при соседней деревне — та объединяет учеников сразу из нескольких окрестных селений. Уж не затесались ли в ряды преподавателей какие-то еретики? Или кто-то из одноклассников, нахватавшись ереси на стороне, вовсю распространяет её среди друзей? Надо будет обязательно обсудить это с паствой…
— А Вы знаете, каково это — быть избранным? — вкрадчиво спрашивает Клемен, наклоняясь к самому уху настоятеля.
Шнайдеру подумалось, что будь здесь Пауль, уж он бы разродился какой-нибудь неприличной шуточкой про евреев, но сам он, Кристоф, перед этим странным вопросом бессилен.
— Нет, — честно отвечает он. Ему страсть как хочется разузнать, что же ребёнок подразумевает под этим архаичным словом — “избранный”. — А ты знаешь?
— Да, — Клемен уже шепчет. — Избранные — это Ангелы в телах отроков. И я — следующий.
Глянув на часы, Шнайдер решает, что он уже итак позволил мальчику обокрасть себя на целых десять минут, и возвращается к тому, зачем они и встретились. Паренёк на зубок знает книгу Бытия, и в притчах Ветхого Завета ориентируется неплохо. Все чудеса Христовы он знает в порядке их свершения, и помнит всех апостолов, а Тайная Вечеря — его любимый эпизод из жизнеописания Иисуса из Назарета. С Евангелие похуже, и целый час отец Кристоф проводит, разъясняя Клемену разницу между четырьмя евангелистами и их каноническими священными текстами. Большое впечатление на мальчика произвела последняя книга Нового Завета — откровение Иоанна Богослова. Конечно, Шнайдер не стал вдаваться в детали апокалиптического пророчества, дабы не пугать юнца, но даже общих фраз хватило, чтобы Клемен ушёл домой под глубоким впечатлением от описания грядущих событий. “Армагеддон — место последней битвы”, — шептал он, покидая церковь, и произнести название палестинской горы ему далось далеко не с первого раза.
Оставшись один, Шнайдер крепко задумался. В семинарии у них был целый курс по сектоведению, и казалось бы, ко всякому он должен быть готов. Уж сколько еретических трактовок Писания он знавал, правда всё больше — лишь теоретически. Но вот об “избранных Ангелах” доводится ему слышать впервые. Эх, был бы здесь отец Клаус — он бы подсказал. Но Шнайдер уверен — что-то неладное творится в голове у юного Клемена. И он просто обязан разобраться в первоистоках этих странностей. Но к кому обратиться за помощью?
Комментарий к 19. Прозрение
Данный объём уместил лишь половину намеченных на главу событий, поэтому оставшиеся приходится перенести на следующую главу. Она будет посвящена в основном Шнайдеру и его небывалым злоключениям. Это типа был анонс:)
========== 20. Ночь откровений ==========
