— Помню, когда я оставалась ночевать в вашей церкви в прошлый раз, Вы указали мне на одну из дверей на втором этаже. Нет, я не о комнате пропавшего Майера. Кажется, там был какой-то архив. Вы ещё назвали его собранием деревенских преданий. Так вот — это то, что мне нужно. Если Вы не возражаете, я покопаюсь немного в этой вашей библиотеке — всё равно она никому здесь, похоже, не нужна. Вдруг найду что-то интересное о традициях празднования Троицы в здешних местах? Нам бы помогло это в подготовке к торжеству. Да и епископ будет доволен, — зачем-то добавляет она: похоже, козыряние именем епископа начинает входить у неё в мерзкую привычку.
— Архив? Ах, да. Я дам Вам ключи. Вы до вечера управитесь?
Шнайдер и сам не понимает, насколько сильно в его словах сквозит желание поскорее избавиться от настырной гостьи. Не понимает он и природу этого желания. Просто в глубинах его подсознания звучит тревожная мелодия, но он её не слышит. Лишь смутно ощущает стенками черепной коробки и следует её мотиву подобно тому, как слепые летучие мыши ориентируются по ультразвуковым сигналам, отражающимся от преград на пути их полёта.
— До вечера? — уловив очередную дозу недружелюбия, сестра показно хихикает. — Ну Вы и шутник! Поверьте, я неоднократно застревала в таких казалось бы крохотных и ничего из себя не представляющих местечковых архивчиках на несколько суток, а то и недель… — Увидев растерянность на грани истерики на его лице, она спешит обнадёжить: — Но Вы не беспокойтесь, надолго я здесь не задержусь. Но вот на ночь — скорее всего. Гостевая комнатка ещё на месте? Я по ней скучаю…
— Конечно на месте, — смягчившись, отвечает Шнайдер. Непрошенных гостей он, конечно, не любит, но на ночь так на ночь. — Раз уж Вы надолго, сестра, то как насчёт позднего завтрака, ну или раннего обеда?
— Кабачок у Гюнтера? Помню-помню, — она помнит всё, и её память раз за разом помогает ей набирать очки.
***
В таверне многолюдно. Примостившись за тем же столиком, что и в прошлый раз, служители Церкви делают заказ и, в ожидании еды, с интересом наблюдают за происходящим вокруг. В углу, подальше от барной стойки, проходит нечто вроде собрания: около дюжины местных жителей что-то обсуждают вполголоса, рассевшись за сдвинутыми вместе столами. Шнайдер подзывает официантку и спрашивает о сути сборища.
— А Вы разве не слышали, отец? Говорят, мимо Рюккерсдорфа федеральную трассу прокладывать будут, — девушка корчит недовольную рожицу.
— Ну так трасса — это же хорошо? — изрекает Шнайдер. — Сейчас мы вынуждены добираться до окрестных городов по старым полузаброшенным дорогам…
На его реплику оборачиваются все присутствующие в заведении. И Кристофу, и Катарине в момент становится не по себе.
— А мы думали, Вы на нашей стороне, отец, — с напускной обидой в голосе отзывается официантка.
— К-конечно, на Вашей, просто я не понимаю…
— Ну что вы пристали к нашему дорогому настоятелю, — в центр помещения выходит сам владелец заведения. — Он человек у нас относительно новый и действительно пока многого не понимает. Знаете ли, отец, трасса — это шум, грязь, машины, чёртовы туристы, а ещё, чего доброго, супермаркетов понастроят или этих вонючих заправок. А где заправки — там и макдональдсы.
— Да-да, я с Вами согласна, — спасает ситуацию Катарина. — У вас такая чудесная деревушка, и никакие макдональдсы здесь не нужны. Правда же, отец? — она с улыбкой вздёргивает бровь, незаметно наступая на носок шнайдеровской туфли.
— Вы правы, сестра! У нас тихий приход, а трассы… Обойдёмся теми дорогами, что есть!
Собрание одобрительно загудело.
— Но неужели ничего нельзя сделать? Написать жалобу, я не знаю, потребовать переноса трассы куда-нибудь подальше от ваших границ, — не унимается сестра. Она хочет завоевать доверие местных, и выпавший случай приходится как раз кстати.
— Можно, можно! И всё у нас будет хорошо! Господь и на этот раз нас не оставил, послав нам ангела во вспоможение, — самозабвенно щебечет официантка.
— Ангела? Какого ещё ангела? — непонимающе хмурится Шнайдер.
— А вот же он! — девушка указывает на вход в таверну. Все оборачиваются, следуя её жесту, и видят в дверях новых посетителей — чету Вебер и их нового ребёнка.
***
