“Признаёшься ли ты в колдовстве, Ведьма?”. “Да, Инквизитор”. “Ответ неверный, подумай ещё раз”. “Нет, Инквизитор, ни в каком колдовстве я не признаюсь — хоть пытайте меня”. Вот так-то лучше. “Наверное, это зачарованное платье даёт тебе силу лжи?”. Лоренц отправляет сообщение и задумывается — уж не слишком ли он мудрит? Сейчас затеряется в дебрях собственной фантазии, как обычно, а девчонка ничего не поймёт да всё дело завалит. Но только не Ванесса. Она вполголоса говорит что-то Палачу — что за язык, кажется, румынский? — и тот в один подскок оказывается за диваном, на котором она сидит, хватает её за руки, силой тянет вверх, заставляя подняться, и одним рывком срывает с неё платье. Одним рывком — это не фигура речи, и платье — это не упрощение. Платье вместе с комичной шляпой уже на полу, а корсет всё ещё на ней. Лоренц хлопает в ладоши — вот это фокус! Значит, платьице-то с секретом, на запрятанных в складках тюли заклёпках — он видел такие раньше на варьете-шоу. Особая задумка, да и судя по прыткости исполнения, ребята перед эфиром всё как следует отрепетировали. Нет, ну, а что — наверняка же студенты, учатся на врачей или юристов, а в свободное время подрабатывают на сайте. Не самая плохая идея — в этом возрасте они и так трахаются, как кролики, используя под это дело любую устойчивую поверхность, а здесь хоть заодно и деньжат подзаработают. Счётчик в углу окошка шоу неумолимо крутится: текут минуты, утекают евро. Но Лоренц никуда не торопится — в сказке для взрослых нет места суете.
“Ну что, Ведьма, лишившись заколдованного одеяния, готова ли ты сознаться в служении Сатане?”. А Ведьма и вправду хороша. На свой вкус Лоренц обычно выбирает моделей миниатюрных, ему нравятся худышки, а эту румынку (румынку?) природа формами не обделила: пышные груди выскакивают из тугого корсета, миниатюрные трусики из гипюра с орнаментом в виде паучков чуть ли не трещат на округлой заднице. Что? Паучков? Ничего не скажешь — подошла к делу со всей ответственностью, шалунья хэллоуинская. Даже взлохмаченные волосы и перебор с макияжем в тему — ведьма же настоящая! “Готова, инквизитор, я во всём сознаюсь”, — Ванесса изображает голосом некое подобие нытья. Да она ещё и актриса настоящая! “А если подумать?”. “Нет, не готова, ни в чём не сознаюсь!”. Вот умничка! “Ну тогда, возможно, Палач с помощью жезла справедливости заставит тебя говорить правду? Заставит говорить!”. Лоренц в голос хохочет над своей изобретательностью. Ведьма снова командует что-то партнёру, тот обходит диван и становится прямо перед камерой. Член топорщится, чуть ли не дымится — тут одно из двух: либо он как-то специально готовился перед “эфиром”, либо он и так уже давно готов оприходовать Ведьмочку по полной программе. Эх, молодость… Тем временем прозорливая Ванесса разворачивает его боком к камере, немного опускает объектив, и снова шепчет что-то своему ручному членоносцу. Тот хватает её за плечи, надавливая, заставляет плюхнуться на колени и тычет “жезлом справедливости” девушке в лицо. Немного поизображав обескураженность, оскорблённость и даже сопротивление, очень скоро невеста Сатаны капитулирует: она принимается самозабвенно облизывать член, то заглатывая его, то выпуская из своего игривого ротика. Корсет соскальзывает ниже, оголяя правый сосок, что заставляет Лоренца крепко ухватиться за член собственный. Ракурс идеальный: в камеру видно именно то, что должно быть видно — лучшего и желать нельзя. Профессионалка, ничего не скажешь! “Кажется, Палач не сильно-то и старается тебя разговорить!”, — по одной букве набирает Лоренц левой рукой. Модель на секунду отрывается от процесса, чтобы прочесть на своём мониторе новое сообщение, двусложно передаёт его суть Палачу, и тот принимается уже с неистовой фанатичностью насаживать её голову на жезл. Лоренцу по нраву наблюдаемое — чтобы растянуть удовольствие, ему даже приходится на время прекратить движения правой рукой.
