Под весенним солнцем старая забытая богом церковь уже не смотрелась мрачным тяжелым зданием, стены ее посветлели, стали рельефнее, объемнее, четче проступили выступы и тени. Церковь стала больше похожа на тот рисунок, что теперь украшал стену. Нина нередко глядела на листок, вспоминая, как Андрея трясло от нетерпения, пока она сознательно выдерживала паузу, подыскивая место, куда приладить рисунок. Тогда он, казалось, был полностью в ее власти. Из него веревки можно было вить. А теперь где он, оставалось только вспоминать. С того дня, когда у него из-под свитера выползли листы, он больше не появлялся. Более того, Нина его не встречала и в институте. А она себе поклялась, что переступит порог общаги или под страхом смертной казни, или на серьезное застолье, которое случится аж на майские. А пока время требовало разобраться в себе самой.
Рисунок на стене побуждал Нину периодически смотреть в окно. Прежде она подходила к окну только, когда ждала гостя. Ни ящики склада, ни церковь ее не интересовали. А в эти весенние дни, пока листы диплома, как плоды соком, наливались кохинором, доски на ящиках наоборот, светлели. Сначала они освободились от снега, потом от свинцового оттенка, высохли и уже отсвечивали старым серебром. Нина даже ощутила некую блаженную ауру этого места, некий успокаивающий запах старого сухого дерева, почувствовала стать и гармонию старой церкви, чего прежде не замечала. А тот, кто рисовал, он не только умел рисовать. Он эту гармонию приметил и запечатлел. Нина почему-то не сомневалась в том, что церковь и обнаженную девушку рисовал один и тот же человек.
Однажды, разглядывая церковь, она заметила, как там, на пороге прошмыгнула какая-то молодая особа. Интуиция подсказала: та самая, с рисунка. На рисунке, который она торжественно порвала, как она помнила, девушка была нарисована в пол-оборота, так, что лицо не особенно разберешь. Не на лице было сконцентрировано внимание художника. И из окна, с такого расстояния лица не разглядишь. Но, когда в бой вступает интуиция, сумма неопределенностей дает в результате уверенность. Уверенность еще созрела в Нине, когда молодая особа прошмыгнула в обратном направлении. Нина выскочила на улицу и торопливо пошла вдоль забора к проходной склада. Вот сейчас она ее увидит и окончательно убедится, что это та самая. Что это даст, Нина пока не знала. Это ничего не сулило, кроме новых вопросов. Но новых вопросов не появилось. Девушку как ветром сдуло.
Мне-то какая разница, та или не та, уговаривала себя Нина. Но разница касалась Андрея. А он не был снят с повестки дня. Какое отношение он имел к складу, Нина уже знала. Но как туда вклинилась еще эта красотка? Спросить самого Андрея? На то, чтобы выслеживать незнакомку свободного времени уже не хватало. Дипломный проект шел криво, косо, со скрипом. И Андрей не появлялся на горизонте, чтобы хотя бы подсказать кое-что по проекту. У девочек из общаги, которых она встречала в институте на консультациях, она спрашивать о нем не решалась. Поехать самой в общагу? Но у нее есть гордость! Хотя, слишком гордые и разборчивые как раз в девках и засиживаются. По правде, она бы не возражала, если бы Андрей приехал к ней, сюда. Ну и пусть бабка за стеной подавится.
Андрей, как и Шабрина, писал свой дипломный проект. И ему тоже не хватало времени. Помимо диплома он был занят еще одним серьезным делом. Он ждал, когда Барашкинский дядя – коллекционер разродится на что-то конкретное. Он уже прошел все стадии торгового процесса: вдохновение и надежду, нетерпение, недоверие, долготерпение, и разочарование. Он звонил Барашкину. А тот кормил общими рассуждениями и пустыми обещаниями. Время уходило, а деньги не приходили.
– Ничего не поделаешь, – сочувствовал Лорьян_– Без помощи трудно. А жулик его дядя, кажется, большой. Тянет кота за хвост, чтобы сбить цену. Хотя, такой и может быть полезен.
В середине апреля дядя – коллекционер разродился. Он возьмет рисунки по тридцатке за штуку при условии предварительного просмотра всего пакета. Андрей уже укрепился в мысли, что его дурачат, что рисунки стоят дороже. Нужно сделать пробный поход в антикварный магазин. Для этой цели был выбран не эпатирующий рисунок с церковью. За компанию пошел Рогов.
Первым делом, даже не глядя на рисунок, там потребовали паспорт. А у них при себе были только студенческие. Пришлось делать второй заход. В магазине, как видно, к их второму приходу были готовы. Разглядывали Андреев паспорт, как муху под микроскопом. Отсутствие постоянной московской прописки заставило магазинного работника неопределенно хмыкнуть и теперь поглядеть на Андрея и Рогова, как на диковинных насекомых. Наконец он с сомнением сказал, что, студенты технического ВУЗа обычно далеки от живописи, и интересно было бы знать, откуда у них этот рисунок.
– Приобрели с рук, – быстро нашелся Рогов.
– И за сколько же?
– За сто рублей? – Рогов решил делать крупные ставки.
– А стипендия у вас какая? Тридцать?
