Народ, осознавший, что его выпроваживают, шумно двигал стулья и дрейфовал к дверям. В прихожей кто-то уже сражался с заклинившей молнией.
Фридриху чертовски хотелось узнать, что случилось, но он понимал, что ему вряд ли скажут. Выручил его Рональдс, с бесцеремонностью журналиста и американца задавший вслух тот же вопрос. Секретов от американских СМИ у демократов, очевидно, не было.
— Один наш друг... умер, — ответил Эдик, вновь перейдя на английский. — Буквально только что. Извините.
В прихожей Власов обнаружил, что его куртку кто-то сбросил на пол. Хуже того, на неё наступили: на рукаве был заметен след от башмака.
Он был не единственным пострадавшим: рядом лежал серый шарф, по которому тоже прошлись чьи-то ноги.
Власов спросил, где здесь находится ванная комната, но внятного ответа не получил: все были заняты — кто своими мыслями, кто розыском вещей. Тогда он сам прикинул расположение квартиры и, попросив Франциску немного подождать, уверенно углубился в узенький коридорчик, ведущий в темноту.
Он без труда нашёл ванную. Она оказалась маленькой — и, что его особенно удивило, грязной. На дне раковины виднелись следы пены для бритья, зеркало было забрызгано зубной пастой. Но хуже всего было то, что откуда-то тянуло табачной вонью. Впрочем, сообразить было несложно: рядом находился туалет. Обычная манера курильщиков прятаться по сортирам была ему известна. Кому-то, похоже, не терпелось предаться любимому пороку. Кто-то из постоянных посетителей квартиры? Нет, эти не побоялись бы закурить, как только избавились бы от него, Фридриха. Значит, кто-то из пришлых, кому прямо сейчас надо уходить. Может быть, Рональдс? У американцев многие курят. Кстати, надо проследить, чтобы он не слишком приставал к фрау Галле — с него станется...
Власов натянул перчатки, чтобы не пачкать руки, и потянулся к крану.
Вдруг он замер: ему почудилось какое-то движение под раковиной.
Он осторожно наклонился, рассчитывая увидеть мышь или крысу. Однако в лужице на полу жужжало и шевелилось что-то розовое, напоминающее обмылок.
Прошло полсекунды, прежде чем Фридрих понял, что это.
На полу валялся целленхёрер, «Бош XM 2000» — дорогая и красивая игрушка, стоившая немалых денег, тем более в России. Аппаратик отчаянно вибрировал: видимо, кто-то пытался дозвониться.
В самом виде дёргающеся по полу розовой телефонной трубки было что-то неприятное: как будто безногий и безрукий инвалид корчится в грязи, пытаясь выбраться.
Власов надел перчатку и осторожно поднял целленхёрер. Вблизи стало видно, что вещица серьёзно пострадала: через весь корпус шла длинная трещина. Похоже, его не просто уронили, а бросили с силой. Или наступили на неё каблуком. Но дойчская техника выдержала даже такое обращение: телефон продолжал мелко дрожать.
Фридрих нажал на кнопку приёма и поднёс трубку к уху, но не услышал ничего. Видимо, динамик все-таки не выдержал удара.
Власов, однако, имел возможность принять звонок. Он достал свой «Сименс», пощёлкал клавишами и набрал код одной специальной функции. Через две секунды на экранчике загорелся красный огонёк: телефон захватил сигнал от микросхемы «Боша», декодировал его и перенаправил на себя.
Власов снова нажал на «приём», надеясь услышать что-нибудь интересное.
— Это ты? — зазвенел в трубке женский голосок, — Ну ты сегодня можешь? Эй, ты со мной разговаривать будешь или как? Дрю, алло?
Власов подождал еще немного, но звонившая, обиженно буркнув что-то неразборчивое, отсоединилась. Более по профессиональной привычке, чем из реального интереса, Фридрих бросил взгляд на экранчик, где должен был отображаться номер последнего абонента. Однако вместо цифр там зияли прочерки — лишь в третьей и седьмой позиции обозначились пятерка и девятка. Очевидно, звонившая пользовалась антиопределителем номера, причем, скорее всего, купленной на радиорынке самоделкой. Фридриха это слегка заинтриговало. Скорее всего, причина, по которой эта девица — голос был молодой — прятала свой номер, была чисто бытовой, но всякая попытка скрыть от него информацию вызывала у Власова повышенный интерес. Он нажал пару кнопок на искалеченном аппарате; одна из них заедала, но со второй попытки все-таки сработала. «Непринятых звонков: 2» — высветилось на экранчике. Если они от той же особы, может, в прошлые разы определились другие цифры? Фридрих раскрыл список. В прошлые разы номера не определились полностью, но возле каждой строчки из черточек красовалось слово «Прослушать». Точно, вспомнил Власов, в этих аппаратах есть функция автоответчика и записи звонка. Когда-то целленхёрер был придуман для того, чтобы связываться с человеком, где бы тот ни находился; предполагалось, что он постоянно таскает трубку с собой, и функция автоответчика ему не нужна. Реальная жизнь показала, что это далеко не всегда так...
