Далее, американец. Понятно, что никакой книги он не пишет — это обычная выдумка. Ему нужен он, Власов. Почему? В общем-то, и это понятно. Журналист, конечно, думает, что Власов — агент спецслужб, российских или германских, прикомандированный к фрау Галле и её контролирующий. У американцев есть правило: во всех случаях вести дела с боссом, а не с его людьми, поскольку они ничего не решают. Рональдс, судя по всему, принимает Власова именно за босса — и поэтому мало интересуется самой Франциской, за которой ещё недавно охотился. Вроде бы логично. Непонятно одно: на что он рассчитывает и чего, собственно, хочет? Сенсационного репортажа? О чём? О российских или дойчских спецслужбах? Вряд ли он столь наивен, что надеется на какую-то информацию по этой теме от человека, которого он принимает за их агента (и небезосновательно). Хотя... почему нет? В западных странах агенты спецслужб охотно идут на сотрудничество с журналистами, и даже не всегда за деньги. Разумеется, никто не раскрывает перед ними сколько-нибудь серьёзных секретов. Но, скажем, дать некие намёки, за которые никто персонально не отвечает... «Наш источник, близкий к правительственным кругам, считает». «Независимый эксперт в частном порядке сообщил нашему корреспонденту». Может быть, что-то вроде этого? Вряд ли, не похоже... Впрочем, всё это имеет смысл только в том случае, если Рональдс — действительно журналист и только журналист. А если нет? А если он работает на какую-нибудь из американских разведок — благо, выбор велик? Профессионал или случайно завербованная серая мышка? Пожалуй, он может быть и профи. А если и этот тип каким-то образом запутан в историю с Вебером? Не исключено, ничего не исключено... И что делать? Идти на контакт? Это требует времени, а у него его мало. Или это чей-то отвлекающий маневр? Слишком сложно. В конце концов, есть самое простое объяснение: журналист не знает, что предпринять дальше, и поэтому действует наобум. Франциску он упустил. Теперь ему надо за что-то зацепиться, чтобы представить начальству хоть какой-то материал... Или всё-таки за этим стоит нечто большее?
Наконец, самое неожиданное: найденный в ванной целленхёрер. Всё-таки: кому мог принадлежать телефон? Помнится, Игорь проявлял странную осведомлённость в вопросе о штрике? А может быть, этот Юрий? Кажется, он достаточно вспыльчив, чтобы со всей силой шандарахнуть трубкой о пол ванной. Нет, непохоже: парень явно не из того теста: А может быть... Нет, гадать бесполезно. А вот почему владелец телефона его разбил — только ли это простая злость? И не связано ли это с гибелью неизвестного друга? Связь может быть самая прямая...
Интерес представляла и ситуация на том конце трубки. Похоже, русские полицейские правы — дела Спаде идут плохо. Он нервничает и делает ошибки. В том числе самые примитивные. Например, оставляет запись своего голоса на автоответчике. И ещё — дуфан вынужден лично звонить и требовать денег. Нет, Спаде явно не на подъеме. И наверняка уже нашлось немало желающих толкнуть падающего...
Фрау Галле кашлянула, пытаясь привлечь внимание мужчины. Власов сделал вид, что напряжённо всматривается вдаль.
— Власов! Я, кажется, к вам обращаюсь! — возмутилась фрау Галле.
— Вы ничего мне не говорили, а я не хотел нарушать ваш покой, — недовольно ответил Власов.
— Не говорила! Я уже полчаса на вас смотрю! — заявила журналистка, но тут же осеклась: даже её умишка хватило, чтобы сообразить, какую глупость сморозила.
Фридрих, однако, не упустил случая прочитать ей нотацию:
— Во-первых, получаса ещё не прошло. Во-вторых, я обязан не ловить ваши взгляды, а следить за дорогой и при этом сверяться с картой. Я еду по незнакомому городу в плохую погоду в тёмное время суток, и совершенно не хочу попасть в аварию или иметь неприятности с полицией. В-третьих, вы были вполне способны подавать сигналы не глазами, а голосом...
— Я думала, вы более галантный мужчина, — вздохнула фрау. — Иногда вы бываете совершенно невыносимы.
Власов промолчал.
— Этот Рональдс — самодовольный хам, — заявила Франциска.
— Обычный американец, — не согласился Фридрих.
— Я что, не знаю, какие бывают американцы? — тут же полезла в спор журналистка. — Это очень милые, жизнерадостные, остроумные люди.
— Вы, однако, почему-то не назвали их воспитанными, — отметил Власов.
— Ну, если под воспитанностью понимать нашу дойчскую чопорность и неумение расслабиться... — попыталась возразить фрау Галле.
— Умение расслабиться — замечательная вещь, но как насчёт умения собраться? — Власов перешёл в другой ряд: на экранчике мерцал знак поворота.
— Когда надо, они умеют собираться. В конце концов, они построили величайшую в мире страну, — журналистка почувствовала себя увереннее, перейдя на почву привычных штампов. — И при этом построили легко, без этой нашей звериной серьёзности, без этого вечного застывшего усилия на лице... Современная Америка возводилась под музыку «Битлз»... — она слегка зевнула.
Власов вырулил по сложной развязке, убедился, что съехал куда надо, потом ответил:
