— Номер зарегистрирован на другого человека, — продолжал меж тем майор. — Отпечатки не его, мы проверили. Говорит, что продал целленхёрер несколько месяцев назад, сменив вместе с трубкой и оператора; на счету еще оставались деньги, поэтому он сообщил покупателю свой прежний код. Такое практикуется. Покупателя, естественно, не знает, продавал через доску объявлений в REIN, видел один раз... Но с ним, разумеется, уже работают. Думаю, через несколько часов у нас будет пристойный фоторобот. Кроме того, мы подняли протоколы сотовой компании. Сами разговоры они, конечно, не писали, для этого нужен предварительный запрос, но у них автоматически фиксируется, через какие ретрансляторы идет каждый звонок. Дальше простой триангуляцией получаем положения в пространстве. Положений довольно много, этот ваш парень, похоже, любил кататься. Между прочим, не так давно он дважды переключался в вандерунг — катался в Бург... вам это интересно?
— Очень интересно, спасибо! — охотно поблагодарил Фридрих.
— ... Но в этой серии координат есть место, встречающееся чаще других. Очевидно, дом или работа. В общем, думаю, к вечеру мы его возьмем.
— Оперативно работаете, — похвалил Власов, посмотрев на часы; еще не было одиннадцати. Бедолагу, продавшего целленхёрер невесть кому, очевидно, подняли с постели среди ночи, и сейчас для него тянулись далеко не самые приятные сутки в его жизни... — Мне вы эти координаты, конечно, не скажете?
— Извините, нет, — твердо ответил Никонов. — Это наша операция. Но я дам вам знать, когда он будет у нас.
— Что ж, желаю успеха, — не стал спорить Фридрих. — Да, и еще одно — я что-то запамятовал фамилию вашего генерала...
— Так она же у вас записана, — весело откликнулся майор.
— Понял, — усмехнулся Фридрих. Никонов все же избегал напрямую подставлять начальство, тем более по телефону, но давал понять, что РСХА наверняка располагает собственным подробным досье на генерала.
Едва Власов положил трубку, позвонил Эберлинг; Фридрих как раз собирался звонить ему сам и порадовался такому совпадению. Хайнц сообщил, что Управление направило запрос ДГБ относительно операции по поиску Зайна (который, впрочем, все еще официально не назывался Зайном), и выслушал в ответ богатые новости Фридриха.
— Да, — заметил Эберлинг, — похоже, все больше нитей ведет в Бург. Я прямо жалею, что меня практически выдернули оттуда в Москву. Хотя это оказалось кстати, раз уж Зайн пожаловал сюда же, и мне приходится работать по нему... Но тебя здесь пока не удерживают?
— Думаешь, могут удержать? — от Власова, конечно же, не укрылось «пока».
— Не знаю, Фридрих... — вздохнул в трубку Эберлинг. — Я знаю только, что не успел толком распутать бургский клубок, который там, похоже, еще и не один, и что Зайн объявился здесь уже после того, как мне пришлось вернуться в Москву. Значит, либо причина моего отзыва была другой, либо о Зайне знали заранее. Как выражаются скунсы, оба варианта воняют, — он усмехнулся своему каламбуру.
— Первый — не обязательно, — возразил Фридрих.
— Да, конечно, — легко согласился Хайнц. — Будем исходить из того, что по крайней мере в тылу у нас порядок. И пока я в Москве, тебе не станут мешать навестить Петербург.
Слова друга о том, о чем Фридрих и сам уже не раз задумывался, конечно, подпортили настроение, но Власов решил гнать от себя неконструктивные мысли. Закончив разговор с Хайнцем, он соединился с берехом Управления и запросил досье на высший командный состав ДГБ. Как и намекал Никонов, знакомое лицо отыскалось среди хмурых генеральских фотографий быстро. Но когда Фридрих прочитал подпись под фотографией, то чуть не присвистнул от удивления. «Ф. Д. Бобков, генерал армии. Первый заместитель начальника Третьего отделения». Вот вам и «подполковник»...
Третье отделение Департамента в представлении обывателей и атлантистских «голосов» занималось исключительно борьбой с диссидентами, но на самом деле в его ведение входили не только кухонные болтуны, но и вообще внутренний враг в широком смысле, все, кто подрывали основы строя изнутри — от террористов красного и националистического толка, ныне практически изведенных, до наркоторговцев и развратников. В свое время, когда крипо находилась в подчинении ДГБ, Третье отделение вообще считалось самым могущественным в Департаменте. Во всяком случае, круг его интересов, а зачастую и возможностей, был заметно шире, чем у первых двух отделений, занимавшихся исключительно разведкой и контрразведкой. В ходе последней реорганизации полномочия «тройки» урезали, но все равно заместитель начальника такой структуры был очень важным человеком. Власову впору было гордиться, что такой человек удостоил его аудиенции.
Чего же, интересно, этот важный человек так боялся, что захотел лично беседовать с имперским посланцем?
