— Она не знает точно, — вздохнула старуха. — Что-то политичное. Большие люди, про которых пишут серьёзные газеты. Большие люди — большие дела. На это хотели послать другого человека. Но Галле успела сюда раньше. И ещё: она очень ругалась по телефону против своих людей.
— Берта Соломоновна, — включилась в разговор Эстер, — любезно предоставила нам записи некоторых телефонных разговоров фрау Галле с представителем «Либерализирунг» в Москве. Я могу предоставить вам распечатку этого разговора... впрочем, вы можете получить платтендат с текстом непосредственно от вашего начальства. Вкратце: разговор шёл на повышенных тонах. Фактически, представитель её газеты прямо обвинял её в том, что она прилетела в Москву самовольно. И, похоже, сорвала чьи-то планы. У нас сложилось впечатление, что сюда собирались посылать кого-то другого. Она вам ничего об этом не говорила?
— Нет, — сказал Власов.
— И о книге, которую она ищет, она вам ничего не говорила?
Фридрих почувствовал, как взгляды двух женщин — старой и молодой — скрестились на его лице.
«Так вот зачем я им понадобился», — понял Власов.
Он сделал подобающую ситуации паузу в полторы секунды. За это время он прикинул текущие обстоятельства. Судя по всему, Эстер уже убеждена, что журналистка — часть интриги, разыгрывающейся вокруг этих самых «бумаг Эренбурга». Власов в этом убеждён не был. Однако же, к убийству Вебера всё это могло иметь самое прямое отношение... Как бы то ни было, у него есть благословение Мюллера: сотрудничать. В разумных пределах, разумеется.
— Говорила, — сказал он. — Я готов рассказать то, что знаю.
На сей раз Берту никуда не отсылали. Напротив, старуха пристроилась поудобнее, чтобы наблюдать за Фридрихом. Тот понял, что она уже имеет какую-то информацию о пресловутой книге — и теперь будет сверять её с власовским рассказом.
Власов постарался быть немногословным, но подробным. Единственное, о чём он умолчал — так это о предполагаемом владельце книги, покойном Хайнрихе цу Зайн-Витгенштайне: он решил, что не стоит сообщать израильской разведке то, о чём пока не знает даже Управление.
Эстер внимательно выслушала Фридриха, задала несколько вопросов, потом помолчала.
— Благодарю вас, Власов, — наконец сказала она. — Вы мне кое-что дали. Надеюсь, это стоило того, что я сегодня дала вам. Запишите мой номер. Ваш я знаю.
Она продиктовала свой телефон.
— Я провожу вас, — добавила она. Фридрих понял, что его выпроваживают, и встал. Покосился на Берту.
— Я сама довезу Берту Соломоновну до дома... потом, — пояснила Эстер. Видимо, у двух женщин были ещё какие-то дела, в которые они не собирались посвящать посторонних.
Власов понимающе кивнул старухе и удостоился ответного кивка.
На улице стоял настоящий мороз, к тому же дул ветер. Эстер, закутавшаяся в меховой палантин, в рассеянном свете уличного фонаря напоминала уже не китаянку, а эскимоску.
Фридрих искал в кармане куртки ключи от машины, а в голове — подходящие к случаю слова, чтобы вежливо попрощаться.
— Помните гадание? — неожиданно спросила женщина.
— Насколько я понимаю, вам было просто нужно время, чтобы меня проверить, — пробурчал Власов. Каждое слово выбивало изо рта столбик пара.
— Да, — не стала спорить Эстер. — Но не только. Я не верю в мистику, но Книга Перемен помогает и тем, кто в неё не верит... Эти две бездны. Верхняя и нижняя. Каждая бездна похожа на другую, их легко перепутать. Вы думаете, что поднимаетесь вверх — а на самом деле идёте вниз. И ещё: пятая черта. Мужская черта. Это что-то значит.
— И что всё это значит? — не выдержал Фридрих.
— Не знаю. Но это... Я забыла слово.
Власову пришло в голову несколько подходящих слов, но он благоразумно промолчал.
— Ладно, теперь уже не вспомню. До свидания.
Она небрежно махнула рукой и скрылась за железной дверью.
Уже в машине Власов ощутил недовольное бурчание голодного желудка, который никак не желал удовлетвориться жиденьким чаем. Фридрих усмехнулся: вот оно, юдское гостеприимство в действии. Впрочем, чай был и в самом деле хорош: он чувствовал приятную бодрость, не переходящую при этом в нервное возбуждение, какая бывает после правильно проведённого чаепития. Голова работала просто великолепно. Но всё-таки, пожалуй, стоило немного загрузить желудок...
Заиграл целленхёрер. Власов почему-то решил, что это Лемке, но это оказалась фрау Галле.
— Фридрих, — голос у женщины был усталый и раздражённый, — где Берта? Вы её увезли...
— Я оказал ей эту небольшую любезность, — отрезал Власов, — по её просьбе. Думаю, что это её дело — решать, где ей находиться в данный момент.
— Так она не с вами? Я без неё тут схожу с ума! Микки, кажется, простудился в этом ужасном климате! У него температура тридцать семь и пять...
— Вызовите врачей, — посоветовал Власов.
— У вас нет детей, иначе бы вы поняли, что я сейчас чувствую! — заверещала трубка.
Фридрих устало нажал на красную кнопку отключения вызова. Немного подумав, он заблокировал все звонки с номера журналистки.
«Пусть немного побесится», — решил он и нажал на газ.
