— Замечательно. В таком случае я тоже буду говорить открыто. Я, волею Божьей и волею народа российского — а также, прошу заметить, не без согласия и одобрения высшего руководства Райха — есмь Верховный Правитель России. И я не имею морального права принимать у себя враждебно настроенного германского политика, который намерен поставить мне и моему народу ультиматум. Причём не от имени руководства Райха, а всего лишь от имени своей партии. Влиятельной, да, но всё-таки не определяющей райхсполитику. При этом, если соответствующие заявления будут сделаны, от меня уже ничего не будет зависеть. Если мы промолчим, Клаус Ламберт и его ястребы получат козырь: получится, что мы признали его правоту, молчание — знак согласия. Если мы не промолчим, они тоже получат козырь: дойчи умеют обижаться. Мой долг — не допустить столь прискорбного развития событий. Я, конечно, не вправе запретить господину Клаусу Ламберту посетить Россию в качестве частного лица. Но и только. Визита — официального визита — не будет. Это решено.
— Не всё так просто, Сергей Альфредович, — Аксючиц невольно повысил голос. — Давайте уж начистоту. Вы, с вашей политикой, и в самом деле умудрились отвести Россию от Райха ровно на такое расстояние, чтобы пользоваться всеми выгодами пребывания в составе германского блока и при этом нести минимум расходов и обязательств. Всем известно, что торговый баланс сейчас не в пользу Райха. Как известно и то, что Россия, пользуясь режимом максимального благоприятствования в торговле внутри Райхсраума, внутри страны проводит, по сути дела, протекционистскую политику. А Каирские соглашения по нефти?
— Бог обделил Россию нефтью, — скрипнул зубами Мосюк, — а Фатерлянд не оказал нам самой минимальной помощи. Мне тоже не нравится эта возня с арабами, но они сидят на нефтяном кране.
— Никто вас за это не осуждает. Вы действуете в интересах России, — примирительно сказал Аксючиц. — Но не думайте, что в Берлине сидят идиоты. Вот, например, возьмём это ваше заявление по теме о гражданстве. Вы говорите: давайте унифицируем уровень социальной защищённости и уже потом — законодательство. Вы ведь это имели в виду?
— Допустим, так, — согласился Мосюк.
— Но это потребует расходов. Кто должен платить за повышение уровня социальной защищённости в России? Мне почему-то кажется, что вы не имели в виду российский бюджет... Кое-кто считает, что это типично российская политика. Сначала вы создаёте проблему, а потом перекладываете финансовую часть её решения на Райх.
— Проблему создали не мы. Это Райх озабочен проблемой поведения некоторых своих граждан. К тому же Россия беднее Германии. За решение проблемы должен платить тот, кому нужно решение этой проблемы и у кого есть лишние деньги.
— Может быть, Россия беднее потому, что производительность труда русского рабочего в два с половиной раза ниже, чем у дойчского? — не сдержался Аксючиц.
— И какой же ты делаешь из этого вывод? — неожиданно спокойно ответил Верховный. — Русские ленивы, бездарны и плохо работают? Так?
— Я этого не говорил, — отступил Виктор.
— Но ты подумал. А такие, как Ламберт, это ещё и говорят вслух. Но это ложь, причём сознательная ложь, рассчитанная на наивность обывателя. Ну-ка, скажи — в чём измеряется производительность труда? — речь старика опять стала жёсткой и ясной.
— Количеством продукции, произведённой работником в единицу времени, — напрягшись, ответил Аксючиц.
— И как же мы будем сравнивать производительность труда по производству мочалок и по производству самолётов? — поинтересовался Мосюк. — Ты же коммерсант, должен знать такие вещи... Так вот: количество произведённой продукции — это отраслевой показатель. Общеэкономический же измеряется в деньгах. В марках, например. Теперь второй вопрос: от чего зависит производительность труда? Так я тебе скажу: от эффективности использования капитала. Если у тебя есть автомобиль, ты на нём наездишь больше километров, чем я на лошади за то же время, не так ли?
— Допустим, но какое это имеет отношение к теме?.. — Аксючиц попытался было выпутаться из неинтересного поворота разговора.
— Самое прямое. Русские работают не хуже дойчей. Но они работают на морально устаревшем оборудовании. И кроме того — целый ряд самых выгодных отраслей хозяйства практически монополизированы Германией. Иногда под разными надуманными предлогами, иногда вообще без них.
— По Смоленскому договору, насколько я помню, России запрещено производить только военную технику, — напомнил Виктор. — Взамен вы получаете прямые поставки лучшего в мире германского вооружения.
