— Референдум — глупость, бессмысленная глупость, — ощерился Мосюк. — Нельзя было соглашаться на него. Теперь при любом раскладе сил уже создан прецедент. Даже если эта дрянь соберёт десять процентов голосов...
— Всё гораздо хуже. По некоторым данным, на восточных территориях Райха наши противники могут получить от тридцати до шестидесяти процентов голосов.
— Невозможно, — скривился Мосюк. — Они же не идиоты.
— Вы сами всё объяснили. Поляки считают себя оскорблёнными... западным украинцам досадно... ну и так далее. При этом никто не думает о том, что последует за разрушением Райха. Они воспринимают это как... как... — гость замялся, потом всё же подобрал нужное слово, — как способ досадить дойчам. Они совершенно не думают о том, что у референдума будут очень конкретные последствия.
— Они всё равно не выиграют референдум на территории всего Райха, — Мосюк немного успокоился.
— Достаточно проигрыша на Востоке, — отрезал Аксючиц. — В момент, когда будут оглашены результаты, будет подожжён фитиль бомбы, которая когда-нибудь взорвёт всю систему. Первыми, однако, пострадают страны-сателлиты и их правительства. По нашим данным, в России хватает политиков, готовых воспользоваться моментом.
— Либералы? Дерьмо. — Верховный презрительно выпятил нижнюю губу. — А со своими товарищами я уж как-нибудь разберусь. Они у меня все вот где, — старик поднял сжатый кулак, покрытый старческими коричневыми пятнами.
Настало время выложить главный козырь.
— Не все. По некоторым данным, Президент Российской Республики, господин Никита Михалков, во время лечения в Карлсбаде имел ряд неофициальных контактов с лидерами СЛС, — произнёс на одном дыхании Аксючиц, внимательно наблюдая за стариком.
— Никитка-то? Да пусть он хоть со скунсярами челомкается, — Мосюк хотел ещё что-то добавить, но осёкся.
«Этого он не знал», — понял Аксючиц.
Дальнейший ход мысли Дядюшки Лиса был более чем понятен.
Никита Михалков, как и все российские президенты, был безобидным болтуном, занимавшим декоративный пост без каких бы то ни было реальных полномочий. Он был известен как театральный режиссёр, ушедший в кино, где и преуспел в качестве постановщика дорогих и помпезных фильмов о русской истории романовских времён. Внятных политических взглядов он не имел, хотя любил щегольнуть монархическими симпатиями — впрочем, совершенно абстрактными. Однако страсть к политическим игрищам может внезапно настичь любого, кто почует хотя бы запах власти. Михалков достаточно бездарен и достаточно тщеславен, чтобы прельститься. Тем более, его формальное положение достаточно высокое. Правда, существует российская конституция, недвусмысленно предписывающая форму правления. Но в моменты великих потрясений... а если и в самом деле? Особенно на фоне событий в Фатерлянде.
Разумеется, до такой перспективы Михалкову ещё очень далеко. Даже если курортные разговоры имели место — это мелочь. Но самое главное — Мосюк не знал о вольностях, допущенных господином Президентом РР. Ему о них не доложили. И теперь он выслушивает эту новость от постороннего... Это означало очень серьёзное неблагополучие внутри построенной Сергеем Альфредовичем системы власти, жёстко замкнутой на нём лично...
— Но я готов согласиться с вами относительно Ламберта, — Виктор дал Мосюку время переварить информацию и вернулся к теме. — Заявления, подобные тем, которые он приготовил, прозвучали бы оскорбительно и поставили бы российское руководство и вас лично в неловкое положение. Ну а что, если у него будет повод к жёстким пассажам?
Хомячья мордочка Мосюка неуловимо изменилась. Теперь он был похож на какого-то мелкого хищника — скорее даже не на лису, а на куницу.
— Допустим... пока только допустим... — Аксючиц перешёл к самому деликатному, — что на жизнь Ламберта происходит покушение. Заказчик — Центр Визенталя. Разработчик операции и главный исполнитель — один из легендарных убийц Центра, некий Зайн. Разумеется, покушение оказывается неудачным: Клаус Ламберт жив. Возможно, он ранен или контужен. Прямо с больничной койки он произносит обращение к народам России и Германии. Жёсткое, да. Но оно завершится призывом к единству. Да, кстати: организаторы покушения найдены и уничтожены благодаря блестящей операции российских спецслужб. Разумеется, вина за происшедшее падает на германскую сторону и в особенности на Управление. Некоторые головы полетят.
Мосюк молчал две минуты.
— Русские не виноваты, но они тоже оказались не на высоте, — наконец, заявил он. — Теракт в Москве — это национальный позор. Всё руководство ДГБ уйдёт в отставку. Новое руководство Департамента назначу я сам. Без согласования, — тяжело добавил Верховный. — И в дальнейшем тоже.
