1. Затем Веспасиан продвинулся вперед и разбил лагерь между Тибериадой и Тарихеями; он сделал лагерь необычайно сильным — на тот случай, если война окажется продолжительной и ему придется задержаться здесь надолго. Ведь в Тарихеи стекались мятежники со всей страны, полагаясь на мощь городских стен и на защиту озера, называемого местными жителями Геннисаретским. Подобно Тибериаде, город расположен у подножия горы, и за исключением той его стороны, которая омывается озером, он был со всех сторон мощно укреплен Йосефом — правда, не так мощно, как Тибериада, где крепостной вал был возведен в самом начале восстания, когда его средства и власть были неограниченны, тогда как Тарихеям достались лишь остатки его щедрости. На озере жители держали наготове большое число лодок, чтобы воспользоваться ими для бегства, если потерпят поражение на суше, и вооружения — на тот случай, если придется вести морское сражение. Пока римляне занимались укреплением лагеря, люди Йехошуа, без всякого страха перед численностью и военным порядком противника, совершили вылазку и при первом же нападении рассеяли отряд строителей и разрушили небольшой отрезок стены. Но когда они увидели, что легионеры выстраиваются в боевом порядке, они, прежде чем понести какие бы то ни было потери, бежали на свои исходные позиции. Когда же преследовавшие их римляне вынудили их укрыться в лодках, они отошли от берега на такое расстояние, с которого можно было вести обстрел, затем бросили якорь и выстроили суда одно рядом с другим, подобно пешей фаланге, и завязали морское сражение с находящимся на берегу неприятелем.
Между тем Веспасиану стало известно, что множество тарихеян собралось на равнине перед городом, и он отправил туда сына с шестьюстами вооруженными пиками всадниками.
2. Когда тот обнаружил, что противник значительно превосходит его числом, он послал к отцу за подкреплениями, а сам, видя, что хотя большинство его воинов рвется сражаться, не дожидаясь подкреплений, но есть и такие, которым едва удается скрыть свой страх перед численностью евреев, встал так, чтобы все его хорошо слышали, и сказал следующее:
«Римляне — ибо нельзя начать лучше, чем напомнив вам о имени, которое вы носите, чтобы вы осознали, сколь отличны вы от людей, с которыми вам придется вступить в сражение. До сих пор еще ничто в обитаемом мире не избегло наших рук, хотя и следует признать, что евреи пока не проявляли признаков усталости от поражений. Но потому будет тем более удивительно, если мы поникнем среди успехов, тогда как они стойко держатся даже в поражениях. Я радуюсь при виде выказываемого вами воодушевления, но в то же время опасаюсь, что численное превосходство противника может породить в некоторых из вас тайный страх. В таком случае следует еще раз принять во внимание, что именно разделяет нас и наших противников: ведь евреи, хотя они и исключительно храбры и испытывают презрение к смерти, не обладают ни военным строем, ни опытом войны и представляют собой не более чем толпу, не заслуживающую наименования войска. Я не буду сейчас распространяться о нашем опыте и воинском порядке. Вспомните, однако, что мы единственные среди всех народов занимаемся военными упражнениями и в мирное время именно затем, чтобы на войне у нас не было нужды сравнивать нашу численность с численностью противника. Иначе какой толк в нашей постоянной военной службе, если нам нужно сравняться числом с не обученным военному делу неприятелем?
