Вспомните, наконец, о том, что вы выходите сражаться в полном боевом снаряжении, а на них ничего нет, что вы верхом, а они пешие, что у вас есть военачальники, а ими не командует никто, так что в конечном счете все эти преимущества делают вас гораздо более многочисленными, нежели на самом деле, тогда как их недостатки умаляют их численность. Вспомните, что победа в сражении достигается не величиной хотя бы и рвущегося в бой войска, но мужеством пусть даже незначительного по силе отряда. Ведь небольшой отряд легко разворачивается и легко отражает удар, тогда как чрезмерно раздутое войско причиняет само себе больше вреда, чем может причинить даже противник. Наконец, евреев толкают в бой дерзость и безоглядный порыв — страсти, порожденные отчаянием: они придают силы, когда дела идут хорошо, но испаряются от малейшей неудачи. Мы же руководствуемся добродетелью, повиновением и благородством, которые достигают вершины в случае успеха и остаются при нас и в поражении. Кроме того, цель, за которую вы будете сражаться, гораздо более высока, чем цель евреев: хотя они и претерпевают опасности войны ради того, чтобы отстоять свободу своей родины, что может быть выше ожидающей вас славы и сознания того, что мы, покорившие себе целый мир, не признаем евреев своими соперниками? Подумайте также и о том, что ни в каком случае нам не может угрожать непоправимое несчастье, потому что к нам приближается обширное подкрепление. Однако в наших силах самим выхватить победу, и потому нам не следует дожидаться тех, кого мой отец посылает к нам на помощь, чтобы наша победа, не разделенная ни с кем, была еще величественнее.
Я ощущаю, что именно в этот час решается судьба моего отца, и моя, и ваша. Достоин ли он своих последних побед? Достоин ли я быть его сыном? Достойны ли вы быть моими воинами? Ведь для него победа вошла в привычку, и потому я не смогу возвратиться к нему отягощенный поражением. А вы — не будете ли вы чувствовать стыда перед военачальником, поведшим вас в бой, если потерпите поражение? А я поведу вас, будьте в этом уверены, и первым вступлю в сражение с неприятелем. Потому и вы не подведите меня и верьте, что Бог будет на нашей стороне и что мой почин увенчается успехом. Я же заранее обещаю вам, что в битве здесь, за пределами стен, мы одержим победу».
3. Во время этой речи Тита чудесное воодушевление пронизало его людей, и, когда перед самым сражением прибыл Траян с четырьмястами всадниками, они стали досадовать на то, что, будучи разделенной с другими, их победа утратит часть своего значения. Веспасиан прислал к ним также Антония Силона с 2 тысячами лучников, которые должны были занять холм напротив города и подавить защитников на стене; лучники выполнили то, что было на них возложено, и каждая попытка привести из города подкрепление заканчивалась неудачей. Тит первым выехал навстречу врагу; за ним с громкими возгласами последовали остальные, растянув свои ряды по всей длине вражеского строя и так произведя впечатление гораздо большей своей численности, чем это было на самом деле. Евреи, хотя и приведенные в смятение порядком и стремительностью их натиска, некоторое время все же отражали нападение, хотя и несли большие потери под ударами копий и копытами лошадей. Лишь тогда, когда убитые уже лежали повсюду, они рассеялись и каждый устремился к городу с такой быстротою, на какую только был способен. Тит преследовал их по пятам, поражая отстававших, обогнав бегущих и зайдя спереди, пробивал себе путь через самую их гущу; он набрасывался на них, когда они сталкивались друг с другом и падали, отрезал их от городских стен и заворачивал назад к равнине — пока, наконец, благодаря своей многочисленности они силой не пробили себе путь и не укрылись в городе.
4. Но, как только они оказались внутри стен, в городе вновь вспыхнула междоусобица. Местные жители, дорожа своим имуществом и городом, с самого начала были против войны; теперь же, после поражения, их сопротивление усилилось еще более. Пришельцы же, которых было большинство, продолжали настаивать на своем. Обе стороны были вне себя от гнева, и их крики и шум явно свидетельствовали, что скоро они возьмутся за оружие. Звуки волнения достигли слуха Тита, находившегося неподалеку от стены, и он вскричал: «Пробил наш час! Чего нам ждать, если сам Бог отдает евреев в наши руки?! Так берите же победу! Разве вы не слышите крика? Эти люди, ускользнувшие из наших рук, сейчас сцепились друг с другом, и, если мы поспешим, город — наш! Однако одной только быстроты и ловкости недостаточно — нам предстоит тяжелый труд, ибо ничто великое не дается без опасности. Итак, нам не следует ждать, пока между врагами вновь установится согласие, ведь необходимость в скором времени вновь примирит их, и нам не следует ждать нового подкрепления — мы, с горсткой людей победившие несметное войско, своими силами возьмем этот город!»
