На какое войско, на какое оружие вы рассчитываете? Где у вас флот, что пройдет через римские моря? Где деньги, чтобы оплачивать ваши походы? Или вы думаете, что вам предстоит война с египтянами или аравийцами? Взгляните на обширность Римской империи, сравните ее со своим собственным ничтожеством! Вспомните, как ваши войска неоднократно терпели поражения даже от соседей и как римское оружие одержало победу над целым миром! Но ведь они, не довольствуясь даже и этим, ищут все новых земель. В самом деле, им недостаточно, что их границы — это Евфрат на востоке, Истр на севере, на юге — пустынная и необитаемая Ливия и Гадира на западе, — нет, они ищут за океаном новый мир, победоносно неся свое оружие вплоть до самой не исследованной прежде Британии. И что же? Неужто же вы богаче галлов, сильнее германцев, умнее греков и многочисленнее всех народов мира? На что полагаетесь вы, посягая на власть Рима?
Вы скажете, что тяжко бремя рабства. Но насколько же тяжелее оно грекам, прославленным на весь мир своим несравненным благородством и населяющим столь обширную страну, или македонянам, с гораздо большим правом, нежели вы, заслуживающим наслаждаться свободой! Нужно ли говорить о пятистах городах Азии, безо всякого даже гарнизона склоняющихся перед императором и предъявляемыми консулом знаками власти? К чему упоминать о гениохах, колхидянах, таврийцах, народах, обитающих у Босфора, Понта и Меотиды? Было время, когда они не признавали власти даже собственного правителя, а сегодня три тысячи легионеров держат их в подчинении и сорок военных кораблей поддерживают спокойствие в море, где прежде не плавал никто, кроме разбойников. С каким основанием могли бы требовать для себя свободы Вифиния, Каппадокия, Памфилия, Ликия, Киликия! И все-таки они платят налоги даже без понуждения войск.
Что сказать о фракийцах, рассеянных по стране шириной в пятидневный переход и длиной в семидневный, далеко превосходящих вас в стойкости и воинственности, населяющих землю, где один только ледяной ветер может остановить наступающее войско, — и все же двухтысячного гарнизона достаточно, чтобы держать их в повиновении. С ними граничат иллирийцы, страна которых простирается от Далмации до Истра и которые подчиняются всего лишь двум легионам: в союзе с римлянами они отражают вылазки даков. А далматы, столько раз пытавшиеся сбросить иго рабства и после каждого поражения собиравшие свои силы для нового восстания, — сегодня они сохраняют спокойствие с одним только римским легионом.
Но если уж и в самом деле существует народ, особые преимущества которого вправе толкнуть его на восстание, то этим народом являются галлы, столь неприступно укрепленные самой природой — Альпами с востока, Рейном с севера, Пиренеями с юга, океаном с запада. Все же, несмотря на эти исполинские преграды, на скопление трехсот пяти народов, на изобилие, можно сказать, ключом бьющее из их земли, плоды которой наводняют едва ли не целый мир, они с покорностью сносят свое превращение в житницу Рима и получают из рук Рима то, что производит их собственная земля! И они поступают так не из изнеженности или от природной низости — ведь в продолжение целых 80 лет они отстаивали свободу, — но из-за благоговейного страха, внушаемого им как мощью Рима, так и его судьбой, которая стяжала больше побед, нежели римское оружие. Итак, Галлию держат в повиновении 1200 воинов — меньше, чем есть у нее городов!
А Иберия? Ни золото, которое приносит ее земля, не помогло ей отстоять свободу, ни обширные пространства моря и суши, отделяющие ее от Рима, ни воинственные племена лузитанцев и кантабров, ни соседствующий с нею океан, устрашающий своими отливами даже местных жителей. Пройдя через заоблачные Пиренеи, римляне принесли свое оружие за Геркулесовы Столпы и поработили иберийцев. И для того, чтобы держать в повиновении этот воинственный и столь отдаленный народ, им достаточно всего одного легиона!
А кто из вас не слыхал о неисчислимых множествах германцев? Уж конечно, вам неоднократно приходилось наблюдать их телесную мощь и отвагу, ведь римляне повсюду держат при себе германских пленников. Этот народ занимает необозримые пространства, гордость их превышает их телесную силу, от всей души они презирают смерть и в гневе опаснее диких зверей. И все же Рейн кладет предел их воинственности, ибо восемь римских легионов укротили их, обратив в рабство пленников и заставив целый народ искать спасения в бегстве.
Подумайте об укреплениях британцев, вы, столь полагающиеся на стены Иерусалима! Со всех сторон они окружены океаном и населяют остров, обширностью не уступающий остальному миру. И все же римляне пересекли море и поработили и их, и четыре легиона держат в спокойствии весь этот огромный остров. Но к чему мне распространяться об этом, когда даже парфяне, самый воинственный из народов, господствующие над столь многими государствами и защищаемые таким огромным войском, посылают в Рим заложников, и на италийской земле вы увидите цвет знати Востока, пребывающей в рабстве ради сохранения мира.
