– Это! Что! Такое! Было?! Шутки надо мной вздумали шутить?!
Подняв над головой телефон, как неандерталец булыжник, счетовод надвигается. Вид его и страшен, и комичен.
– Да оморочка же! – нежно отвечает соблазнительная Анита. – Хочешь научу? Ну не злись, сладкий мой!
Андрей Тимофеевич, ты же интересовался всяческими магическими штучками. Оморочка сродни гипнозу. Наводи морок на жертву и делай что хочешь. Думает человек, что пришёл в сберкассу и деньги на счёт кладёт, а на деле просто вручает купюры проходимцу. Или, допустим, страстно целуешь прелестное юное личико, а в реальности бородавчатую рожу колдуньи. Включи мозги, Андрей Тимофеевич! Облик Аниты тоже обманка!
Ведёт себя Сапогов словно ребёнок – обижается по пустякам. Реально не понимает, как ему повезло, что Макаровна на него, что говорится, запала. Могла бы старого дурня в дугу согнуть, а вместо этого пытается помочь. Рога-то с пятнами, похоже, действительно тю-тю. Даже эгрегор на это недвусмысленно намекал – не плутуй с Сатаной!
– Пойдём, Тимофеич! – ласково подбивает Макаровна. – Мне бесов поищем, а тебе мертвяков.
– Каких ещё мертвяков?! – ворчит.
– Соимённых. Кое-кому щас помощники ох как не помешают!
Дело говорит ведьма. Псарь Глеб – это, конечно, приятель и союзник, но перед любой магической агрессией «разжалованный» Сапогов беспомощен. Требуется опека потусторонних сил.
– Не слыхал о покойницкой защите? Не в обиду, Тимофеич, ты вообще мало чего знаешь. Личные охранители, и чтоб все как один – Андреи. Им сна не нужно, отдыха. Будут вахту нести круглосуточно. Важно, чтоб были среди них висельник, утопленник, погибший в огне, от ножа, от пули, яда. Неплох и раковый мертвяк, щас онкология лютует – мама не горюй!..
Сапогову это понятно. Через него частенько проходили бумаги из Госстраха от несчастных случаев.
– Во-от! А у тебя будут Андреи от всех видов смерти, и лучшей гвардии не сыскать!
– Но как подноготную-то вызнать?! – спрашивает Сапогов. – На плите надгробной правды не напишут, там только «Дорогому мужу, отцу или сыночку».
– Сам спроси напрямую, от чего тот помер! – успокаивает Макаровна. – Не боись, они разговорчивые! И неприхотливые. Им внимание нужно и память. Они потом через тебя с живыми якшаться будут. Для них это наивысшая радость.
Сапогов косится на часы:
– Половина одиннадцатого. Давайте отложим до утра.
– Бесовское время – ночное. С полуночи до трёх. Мы как раз на кладбище доберёмся. Заодно поучу, как правильно делишки проворачивать, чтоб паразитов не нахвататься. Ты ж, небось, без откупа с могил землю таскал!
– Не нужен мне ни откуп, ни заступ с кайлом! – гордо демонстрирует невежество Андрей Тимофеевич. – Небось ещё будете меня заставлять вашей Смерти кланяться!
– Башка не отвалится, Тимофеич! И скажи при этом: «Смертушка-Хозяюшка, Владычица Жити-Нежити, Матерь Червей, Повелительница могил, всем Ты владеешь и управляешь, на путь истинный направляешь, Тебя сам Диавол-Сатана уважает, а Бог боится!»
– Так уж и боится?!
– Не я слова придумала, – сухо отвечает Макаровна. – Но Смерть постарше Саваофа будет! Запоминай лучше! «Не тебе меня пожрать, Бог! С хлебом-маслом! Перцем-солью! Не тебе меня пожрать, Сатана! С луком-салом, с маком-лавром! Язык! Ключ! Замок! Истинно говорю!» – главная молитва Несъедобного, вроде «Отче наш».
Сапогов садится за стол, придвигает кастрюлю с вермишелью. Разогревать лень. Без аппетита ковыряет вилкой, жуёт, запивая слипшееся тесто холодным чаем.
– Проголодался? – щурится Макаровна. – Или надеешься сатанограмму отрыгнуть?
Сапогову стыдно признаться, что ведьма в который раз права.
Спохватывается:
– Не хотите ли вермишели?
– Ой, нет! – Макаровна полушутя хлопает себя по бокам. – Я ж на диете!
– Может, чайку? – Андрей Тимофеевич оставляет кастрюлю. – Вот вы сказали, что ваших бесов звали Гошка и Гришка, Герка… Как бесы могут зваться человеческими именами?
– Погостники под мертвяков маскируются. И не имена это, а клички. Церковные бесы иначе себя называют. Новма, Сорилк или Сатсоноки.
– Что за абракадабра?
– А догадайся, Тимофеич! Нет?! «Амвон», «Клирос», «Иконостас» – только наоборот!
– Остроумно!.. – хмыкает счетовод. – Снова будете помощников на букву «Г» искать?
– Да хоть на «С»: Сашка, Серёжка, Сёмка, Славка, Сенька, Стёпка! Поглядим, кто откликнется…
– А чего их шестеро, а не пять или восемь?
– Погостники – сила шестиотрядная! А вот Андреев тебе набирать можно сколько угодно. Хоть дюжину! Утром поищем, мертвяк не бес, ночью спит.
Так они, милая моя, коротают время – гневят Всевышнего, тешат нечисть. И вместе им непринуждённо и хорошо, как и нам было с тобой когда-то…
Андрея Тимофеевича сатанограммой так и не вырвало. Напрасно давился вермишелью.
– Продуктовые закрыты!.. – вздыхает Макаровна. – Без подарочков на кладбище соваться нельзя. От твоих соседушек, может, чем разживёмся полезным?
– А что нужно?
– Шоколад, мясцо, алкоголь… А лучше прочего золотишко! – хихикает на последнем слове Макаровна, потому что не очень верит, что выгорит с драгоценностями.
– Давайте проверим, что есть! – решительно кивает Сапогов.
