И не только он, а всякий, кто к бутыли порченой приложился. Именной колдовской яд безобиден для случайного человека. Но снайперски работают лишь профессионалы, а Денисовна – глуповатая поселковая ведьма. Помимо обидчика полсвадьбы траванула! Это как рыбу динамитом глушить, не рыбалка, а браконьерство. И обратка прилетит соответствующая, не сделала же, дура, отвод на кладбище! И покойника поди не благодарила, у которого костью разжилась. «Стоит крест сто лет, мною щедро одет! Как я крест украшаю, так я покойника наряжаю!» Нельзя ж без откупа…
Чего только не услышишь на колдовском майдане! И песни с шутками, и заповедные слова с ритуалами. Но не всему нужно слепо доверяться.
– Хорошо пошла на прошлой неделе хлебная порча! – хвастается баба лет тридцати.
Один зрачок карий, другой зелёный. Правая ноздря шире левой. Звать Васильевна.
– Тесто с высушенной икрой от чёрной жабы месили? – интересуется начинающий колдун Кириллыч. – Или на опарышах?
– Вот ещё! Просто горбушку поминальную с могилки взяла!
Ох, Васильевна! Сама не разбираешься и других с толку сбиваешь. А лучше б не ленилась, а уморила голодом пса или же кота и на опарышах тесто делала.
Да, есть порча на могильном хлебе. Наговариваешь: «Мертвяком не съедено, мной на откуп сменяно». Потом довольно хоть крошку подкинуть, и покойник придёт за своим хлебушком. Но бывает, что продукт (конфета, печенье, да что угодно) на могиле уже «откупной», кем-то специально оставленный. Если такую горбушку взяла глупая Васильевна – не поздоровится ей, даром что ведьма.
Рыжая, в веснушках, Анисимовна уже пострадала от собственного дилетантства:
– У меня, как порчу навела, в правом ухе вырос гриб! – жалуется.
Действительно, реальная поганка: на бледной тонкой ножке шляпка размером с копейку! Анисимовна, конечно, прячет поганку под крашеными волосами, но факт остаётся фактом. И не сорвать, и не срезать такой, с позволения, грибочек – это ж теперь часть плоти! А всего-то использовала неправильный стакан: надо было гранёный, а она схватила какой-то с узорами и треснутый; пожадничала, что ли, правильный купить?..
Чего только не услышишь на колдовском майдане! Молодёжь толпится возле облезлой скамейки.
– Давай, Кимыч, спой! – обращаются к тощему пареньку с гитарой.
– Какую? – спрашивает узкоглазый, с причёской под Элвиса Кимыч.
Взгромоздился на спинку скамейки, как птица. На длинной, точно у грифа-падальщика, шее цепь с позолоченным пентаклем. Джинсовая жилетка в значках и каких-то побрякушках. От азиата облик – разрез глаз, чёрные вихры – а говор наш, русский. Но тоже, получается, колдун.
– Войну! – дружно просят нелюди.
Кореец кивает, по-обезьяньи выдвинув вперёд нижнюю челюсть, гундосит под дворовые аккорды:
Гитара звучит рыхло и глухо, словно сделана из картона. Это обычная «ленинградка», переделанная под шесть струн. На жёлтой фанерной деке переводные картинки и рисунки фломастером.
Под стать отсыревшему инструменту невыразительный голос исполнителя:
Такое вот ностальгическое КСП, милая. Но Андрей Тимофеевич – консерватор во всём, молодёжная песня ему не нравится. Старой музыкальной закалки. Петь нужно красиво, протяжно и жалобно, как Толкунова. Ну, или каким-то героическим баритоном, вроде Магомаева. А тут деревянный дровосек трещит. Вот даже певичка, что мурлыкала по радио, приятнее на слух, чем этот Кимыч:
Ладно, у Кимыча песня шуточная, аллегорическая. А вон брызжет слюной полубесноватый седой хлопец. Реально вообразил себя падшим ангелом. Заявляет во всеуслышанье, что звать его Азариил, он хорунжий демонического легиона и пострадал за Сатану и его славное воинство. Родная тётка Наталья обманом заволокла в церковь на отчитку, а там батюшка отсёк огненным распятием ему правое крыло!
Хрипло, надрывно ревёт, прям как бард Высоцкий:
– Опутали меня святоши своими молитвами, чтоб не мог я взлететь! Принялись крестить спину! Я кричу на весь храм: «Этим меня не возьмёшь! Ваш Бог слаб, а я могуч как никогда!» Потом будто свист кнута и адская боль! Точно вырвали с мясом мне правую лопатку! Я оглянулся и в отражении на иконе Спаса, как в зеркале, вижу, что теперь вместо правого крыла моего шевелится какой-то дымящийся обрубок! Я рычу: «Что ж натворила ты, тётка Наташа! Как посмотрят на меня легионы, увидев без крыла!»…
Бедный, скорбный! Плачет по нему и ПНД № 16, местная дурка, главврач Борис Давидович Коган, завотделением Меркулова А.С. и добрая тётка Наталья…
