– «Инархос и Исапс» сколько раз читал? – уточняет косой Михалыч.
– Простите, как вы сказали? – уточняет любопытный Сапогов. – Инархос? Инапс?
«Спаси и сохрани» навыворот. Андрей Тимофеевич мог бы и сам догадаться.
«Инархос и Исапс», кстати, повторять следует не какое-то определённое число раз, а пока внутренний образ жертвы не покроется трещинами.
Чего только не услышишь на колдовском майдане! Никаких гримуаров не надо или специальных колдовских курсов. Не замшелый репринтный Папюс, а живая народная практика!
– Не знаешь вражину в лицо, довольно его имени и образа яйца. Как скорлупа треснет, значит, и божья защита разрушена! – советует колдун Самуилыч; глаза красные, точно у кроля.
Сапогов вдруг понимает, чем расшибить зеркальную броню Макаровны. Сложилось всё вместе: и тарелка на рассорку, и советы по снятию божьей или иной защиты. Будто осенило! Купить два зеркала – без сдачи, разумеется. Между ними положить фотографию Макаровны, а можно и просто взять листочек и написать там «Макаровна» и обвести овалом, чтоб получилось яйцо. Примотать зеркала друг к другу чёрной ниткой крест-накрест, отнести на кладбище, найти соимённую могилу. Если неизвестно имя, можно над бесхозным покойником сказать: «Кто на меня посягает, того Сатана по имени знает!» – и тоже сработает! Положить зеркала на могильную плиту, ударить каблуком (а лучше магическим молотком!) и сказать: «Зеркало разбито, защита пробита! Братец-покойничек, не я прошу, Ад повелевает, грызи Макаровну в злости, как пёс крошит кости!» Можно любой текст придумать, лишь бы в рифму. Осколки закопать в могилку. А мертвяку за работу оставить помин – водки, конфет…
Это Андрей Тимофеевич всего-то полчасика побродил среди колдунов – и такой образовательный прогресс!
– Входя в церковь, верши чёрное знамение и говори: «Тёмным вхожу, тёмным и выйду!» – поучает безусого Артурыча бородатый колдун Емельяныч.
– Держись лавки, где торгуют свечками, иконками и брошюрками. Там бес церковный живёт. Как заходишь в церковь, говори: «Здравствуй, бес церковный, друг мой кровный! Работу тебе принёс».
Андрей Тимофеевич не понимал раньше, как можно колдовать в храмах. А тут всё прояснилось! Оказывается, в каждом водится представитель тёмных сил. С одной стороны, немыслимо, что в жилище Бога обитает враждебное естество. А с другой – на кладбище находился, к примеру, Божье Ничто, условно говоря, резидент Создателя в царстве Смерти.
– Проводишь работу перед иконой, читай похабные вирши или песенки пой. Креститься тоже разрешено, только говори про себя: «Кладу не крест, а бесовской скрест, Сатане служу, Христу не кланяюсь!»
– Ага!.. – смекает Сапогов. – Надо говорить прилюдно: «Вот-те скрест!» Никто и не расслышит!
– И выходи всегда пятясь! – прибавляет Константиныч. – Спину иконам не подставляй! Лучами пожгут лимфоузлы!
«И заодно рожу береги!» – мысленно добавляет Андрей Тимофеевич, вспоминая укушенную Богородицей Макаровну.
Какие же они смешные и нелепые, эти колдуны с ведьмаками! Крючконосые и косоглазые, вислогубые. Хромые и горбатые. Убогие, злые как дети. Эти нарочитые отчества ещё – будто какие-то югославские фамилии. Величают себя магами, а на деле просто никчемные марионетки, которым разрешено показывать недобрые карточные чудеса. Ничего они не могут и не умеют! Всё это мороки выдуманного жидкокристаллического мира. Хочешь, изведу их всех, милая, только дай знать! Игроки из Мира Божьего Постоянства ты да я, а это наше личное «Нинтендо»…
В ДК уже потихоньку начинают запускать гостей. У входа претенциозного вида парочка – небезызвестные в колдовских кругах Юрий Крик и Ядвига Подвиг. Не знаю, какого они мастерства чародеи, но статуса непростого. К примеру, у них не отчества, а творческие псевдонимы. Уже который год эти двое – ведущие сходок у Прохорова.
Юрий Крик одет во фрак с бабочкой. Высок, лицо партийного бюрократа, однако черты по-своему привлекательны – особенно когда Юрий Крик профессионально дарит людям жемчужный, как у дога, оскал. Держит себя легко и артистично; оно и понятно, бессменный конферансье.
Ядвига Подвиг костлява, с маленьким остреньким носом и колючими глазками – пронзительные чёрные бусины; причёска «под мальчика», на вид лет тридцать пять. На ней фисташкового цвета платье с оголёнными плечами, на которых запудрены прыщики.
Юрий Крик и Ядвига Подвиг, стоя в дверях, временно исполняют функции билетёров и вахтёров. Осуществляется шуточный (но, может, и на полном серьёзе) контроль.
– Есть Бог? – спрашивает поставленным баритоном Юрий Крик.
– Нет! – отвечает входящий и показывает пригласительный билет.
– Проходите! – Ядвига Подвиг складывает тонкие губы в улыбку.
Всё-таки заявлен семинар по научному атеизму, так что пароль вполне уместен. Суть же не в отрицании существования Бога. Всё глубже и серьёзней – целенаправленное магическое обессиливание христианского эгрегора.
Чего только не услышишь на колдовском майдане!
– Эй! – кричат чернявому парню с аккордеоном. – Ираклий! Петь-то будешь?!
