– Вспомни «Стереоскоп Ленинград-1», что валяется на шкафу в родительской комнате, – подсказывает Божье Ничто. – Ты ещё уронил его пару лет назад, и в нём что-то поломалось…
– Ага… – кивает Костя. – Объёмные фотографии.
– В стереоскопе каждый глаз наблюдает своё индивидуальное изображение. Принцип бинокулярного зрения создаёт волшебный эффект глубины и трёхмерности. Мы недавно говорили о лентикулярной печати в твоём значке «Ну, погоди!». Теперь соедини эти чудеса вместе, и получишь прообраз феноменоскопа.
Костя понуро молчит.
– Феноменоскоп превращает Ноумены, или Вещи Мира, в Феномены. И ещё создаёт линейное время и твёрдость.
– Твёрдость?! – мальчишка удивляется. – В мире Бога всё мягкое?
– Нет, Костя…
– Значит, жидкое?
– Тебе наверняка знакомо выражение «земная твердь». В зороастризме под этим подразумевалось, что пространство людей как бы заключено в некую скорлупу, за которой бесконечное Инобытие.
– Мы живём внутри яйца? – уточняет Костя.
– Говорю же, это лишь метафора твёрдости. Никаких скорлуп, яиц. Ноумены Божьего Дома присутствуют в материальности как волны и частоты. Но твоё сознание, то бишь феноменоскоп, делает их непроницаемыми, и ты можешь без опаски носиться по ступеням и не проваливаться.
Костя с отвращением вспоминает ночные кошмары; невидимая погоня близка, отяжелевшие ноги вязнут в ступенях, топких, как трясина…
– Всё верно… – подтверждает царапина. – Сны – прослойка между двумя реальностями. И там не действуют физические законы.
– Это какие? – Костя в пятом классе, у него из наук только математика.
– Любые. Тяготения, сохранения энергии. Только в причудливой оптике феноменоскопа возникает некая научная дисциплина и заодно тот, кто её вдохновенно описывает. В Божьем Постоянстве ни физики, ни физика…
Не хочешь ли лучше, Костя, поинтересоваться, почему добренький Боженька спрятал от человека ноумены – обделил творение, созданное по образу и подобию?!
– Ты их видишь, малыш! Просто воспринимаешь как феномены! Говорю же, миры нельзя разделить, они проросли друг в друга. Ангельчик-с-Пальчик тому пример! Пока он отрубленный палец Лёши Апокалипсиса, то феномен, а когда Ангельчик-с-Пальчик – переходное состояние между идеей и материей, феноменально-ноуменальный гибрид. И настоящее Божье чудо, принадлежащее обеим реальностям сразу!
Потолок пролёта в чёрных кляксах и напоминает шкуру далматина. Труба мусоропровода изрисована похабными орнаментами, квадратный приоткрытый люк смердит забродившими отходами…
– А что будет, если твой феноменоскоп сломается? – осеняет мальчишку.
– Во-первых, феноменоскоп не мой, а твой, Костя. И во-вторых, однажды он обязательно выйдет из строя, – с грустью прибавляет Божье Ничто; сукровица на круглых глазках точно выступившие слёзы. – Эта поломка называется смертью.
– А если долго-долго тренироваться? Как японский каратист! – Костя не сдаётся. – Можно увидеть мир Божьего постоянства?
Будь у царапины голова, она бы ей категорически покачала:
– В незапамятные времена жил царь по имени Мидас. Древние боги наградили его даром-проклятием – к чему он ни прикасался, всё обращал в золото…
– Это сказка?
– Миф. И суть его я тебе уже пересказал. Проблема в том, малыш, что человек – всегда злополучный Мидас. Пытаясь охватить умом Вещь Мира, он тотчас обращает её в феномен, то есть в неистинное.
– Золото у этого царя тоже получалось фальшивое? – уточняет Костя.
– Почему? Должно быть, высшей античной пробы. Хотя история не об этом…
– Значит, и мои феномены настоящие! Истинные! – радуется Костя; пошатнувшаяся картина мира снова незыблема.
Всё-таки мальчишка поумнел за минувшие сутки – обнаружил логическую брешь в демагогии Божьего Ничто.
– Разумеется, настоящие, – соглашается царапина. – Но только относительно своей фантомной природы. Видишь ли, тварная реальность априори лишена онтического ядра, поэтому всяким шарлатанам и магам так легко превращать тыквы в кареты…
Божье Ничто неисправим. Даже я, милая, не очень понимаю, что значит «онтическое ядро», – видимо, нечто глубинное.
– Феномены – лишь искажённые отражения ноуменального Бытия. А феноменоскоп, кроме прочего, не один на всё человечество, а у каждого свой. Поэтому и говорят – сколько людей, столько и мнений. Ваш мир – солянка из четырёх миллиардов интерпретаций, коллективная совокупность представлений о реальности, очень похожих и таких разных!
– Терпеть не могу солянку! – воодушевляется Костя. – Особенно бабушкину!
– А вот Божье Постоянство – единственное! Но, воспринимая его через феноменоскоп, ты образуешь субъективную картину, к сожалению, весьма далёкую от оригинала. Вот взять твою бабулю. Для тебя она добрая, заботливая родственница. А для кого-то просто крикливая старуха с фиолетовыми волосами, которая не умеет готовить…
Костя почему-то обижается:
– Баба Света – тоже феномен?!
– Только когда пропускается через линзы феноменоскопа, – успокаивает Божье Ничто.
– А без него она какая?
– Не знаю, дружок. Может, код из ноликов и единичек. Или же интерференционный паттерн…
Костя, смирись! Ну не будет Божье Ничто говорить понятными словами.
