Он поднял правую руку, вслед за ним подняли руки и трое других членов ЦК.
Герта Хаас все это время пристально смотрела на дверь, прислушиваясь к малейшему шороху, – после нападения на СССР спецслужбы усташей должны были активизироваться. Да и немцы тоже…
Иосип Броз толкнул одну тяжелую деревянную дверь, вторую, третью, прошел длинным коридором и, толкнув еще одну дверь, оказался в просторном зале с высокими резными потолками и широкими окнами, выходившими в сад.
Навстречу ему из широкого кожаного кресла поднялся высокий улыбающийся человек с грубым обветренным лицом. Они встретились в середине зала и крепко обнялись.
– Легко нашел сюда дорогу? Я специально зажег фонарь над входом, чтобы ты не заблудился даже днем, – произнес владелец престижной виллы в дорогом белградском районе Дединье Владислав Рибникар, директор самой читаемой в Королевстве Югославии газеты «Политика», интеллектуал, выпускник Сорбонны – и тайный сторонник коммунистов.
– После переезда из Загреба я уже научился ориентироваться здесь в Белграде, – кивнул Иосип Броз. – В конце концов, я же прибыл сюда как инженер Славко Бабич, представитель фирмы «Шкода», задача которого – налаживать деловые связи с местными предприятиями. Но, если честно, работать просто невозможно – за появление на улицах в вечерние часы расстреливают на месте. Спокойно спать дома тоже невозможно – ведь входные двери запирать на ночь запрещается. Так что сплю не раздеваясь, положив под подушку пистолет. Хоть у тебя немного расслаблюсь.
Рибникар поднес ему чоканич сливовицы, и они чокнулись и осушили чоканичи до дна.
– Здесь тебе и твоим товарищам ничего не грозит. По крайней мере, днем, – сказал журналист. – Немцы прекрасно ориентируются в обстановке и стараются не трогать без причины таких людей, как я, – им важно сохранить лояльное отношение сербской интеллигенции.
– Это изменится буквально через несколько дней, – жестко сказал Иосип Броз. – Партизанская борьба уже началась – в Сисаке, в Боснии, в Черногории, в общем, везде. Как только прольется первая кровь, немцы озвереют и начнут мстить – пока мы их не уничтожим окончательно. Боюсь, что от твоего прекрасного дома скоро не останется ничего. Да и тебе придется спасаться – уйти к партизанам.
– Я знаю, – тихо ответил Рибникар. – Но пока мой дом в вашем распоряжении, вы можете проводить свое совещание. А я пойду приготовлю еду.
…Со стороны могло показаться, что Владислав Рибникар просто собрал в своем доме старых друзей, давно не встречавшихся вместе и соскучившихся по общению друг с другом. Они громко разговаривали, шутили, смеялись, пили сливовицу и ракию, громко пели. Но стоило Иосипу Брозу поднять вверх правую руку, как шутки и смех разом смолкли. Все участники расширенного заседания политбюро ЦК КПЮ внимательно смотрели на него.
– Борьба уже началась, – негромко произнес Иосип Броз, заставляя присутствующих внимательно вслушиваться в каждое слово. – Девиз у нас простой: победа или смерть. Либо мы победим фашистов, освободим Югославию и придем к власти во имя трудящихся, либо погибнем. Третьего не дано. Но борьба будет долгой. В первые дни после нападения Германии на СССР многие среди нас были уверены в скорой победе СССР. Даже возникли серьезные разногласия: взрывать предприятия и мосты или сохранить их для нужд Красной армии, прихода которой ждали через два-три месяца. Такие же настроения были в Сербии и Черногории. Там даже начали раньше времени косить пшеницу – чтобы русским десантникам было удобнее приземляться. Сейчас очевидно, что крестьяне успеют собрать еще два или три урожая, прежде чем мы добьемся окончательной победы. До которой, к сожалению, доживем не все мы – борьба предстоит действительно жесткая, беспощадная. Но иного в этом мире не дано. Особенно здесь, на Балканах… А сейчас мы должны договориться о том, как распределить наши силы.
Иосип Броз повысил голос:
