– Центральным органом освободительной борьбы станет Главный штаб Народно-освободительных партизанских отрядов Югославии, который пока останется в Белграде – а в ближайшем будущем переедет на те территории, которые нам удастся освободить. Штаб – это громко сказано, по сути дела, штабом буду я и Ранкович, да еще курьеры и связники, которые будут поддерживать связь с товарищами на местах. Туда в качестве полномочных представителей будут направлены лучшие и наиболее опытные члены ЦК. Джилас поедет в родную Черногорию, Кардель – в Словению, Жуйович – в Сербию, Вукманович-Темпо – в Боснию. Наиболее же важной для нас сейчас является Хорватия – там сосредоточены самые большие силы усташей, там переплетаются интересы Германии и Италии, оттуда ближе всего до границ рейха. Если мы сможем распространить партизанское движение на Хорватию, если нам удастся зажечь ее освободительным огнем, то огонь полыхнет в самом сердце империи Гитлера. И неизвестно, не доберется ли тогда пожар до самого чердака, и не охватит ли все здание. Поэтому для Хорватии создается целый оперативный штаб в составе Андрии Хебранга, Раде Кончара и Владимира Поповича. И с его членами я буду потом разговаривать отдельно.
Сразу же после окончания совещания его участники беззвучно, словно тени, выскользнули из особняка Рибникара и растворились на полутемных белградских улицах. В огромном зале остались лишь Иосип Броз и члены оперативного штаба ЦК по Хорватии. Рибникар плотно задернул занавески на окнах и вышел, аккуратно закрыв за собой двери.
– Хорватия для нас сейчас действительно объект № 1. Потому что это своеобразный ключ ко всем Балканам. Или, если угодно, отмычка, поворачивать которую можно как угодно – что с моря, что с суши. Она ближе всех находится к основным нервным узлам рейха – к Вене, Зальцбургу, Мюнхену, Триесту. И до Италии – рукой подать, всего каких-то сто километров через Адриатику. Пусть Муссолини и лишил Хорватию ее флота. Но это, как вы понимаете, дело поправимое. Именно через Хорватию мы сможем наносить Гитлеру такие точечные удары, от которых его будет буквально трясти. Подумайте, как это сделать. Подумайте над тем, кто это сможет делать. Нам нужны люди – надежные, верные. Наши люди в самых неожиданных местах. Это задача не для рядового шахматиста, а для гроссмейстера. Но тем ценнее будет наша победа! И если в Боснии мы будем прежде всего стрелять, стрелять и еще раз стрелять, то в Хорватии – думать!
Андрия Хебранг, Раде Кончар и его жена Драгица сидели в тесной комнатке Кончара в отделении компании «Сименс», где Кончар работал электриком, пили сваренный Драгицей крепкий кофе и, похоже, находились в тупике.
– Я, конечно, очень уважаю товарища Вальтера, – прогудел Хебранг. – Но то, что он предложил нам сделать, больше похоже на фантастику. Найти надежных людей – где, как? Они что, на ветке растут, как груши? И сделать с их помощью что-то, что заставит Гитлера подпрыгивать, как при ударе электрическим током. Звучит красиво, согласен – но как все это осуществить на практике? Раде, у тебя есть такие люди?!
Раде Кончар обменялся выразительным взглядом с Драгицей:
– Драгица, ты помнишь, где была несколько дней назад? Когда у тебя заболели зубы?
– Помню, конечно! У зубного врача. А что?
Раде Кончар перевел взгляд на Хебранга и медленно проговорил:
– Кажется, есть по крайней мере один человек…
Увидев недавнюю пациентку, которая вошла в приемную клиники, Диана нахмурилась:
– Неужели снова заболел зуб? Или пломба выпала?
Молодая женщина блеснула обворожительной улыбкой:
– Нет, все в порядке. Вы замечательно вылечили его. Я просто хотела отблагодарить вас. Пригласив на чашечку кофе и вкусный торт в кафе. Я была бы бесконечно счастлива, если бы вы приняли мое приглашение.
Диана внимательно посмотрела на женщину. У нее было стандартное миловидное лицо, стандартная фигура, на ней была обычная, ничем не выделяющаяся одежда, но при этом в ней было что-то, что не позволяло вежливо отклонить ее просьбу, или отделаться от нее ничего не значащими словами.
– Мы можем встретиться через полчаса после окончания работы. В половине третьего, – сказала Диана.
Тонкий шоколадный аромат свежего торта щекотал ноздри, но Драгица Кончар, похоже, не обращала на это никакого внимания.
– Вы – умная женщина, раз согласились встретиться. Видите дальше, чем другие. Умеете заглянуть в будущее. Оно вас ужасает, не так ли? Как и меня. Мирная жизнь закончилась, хотя какие-то атрибуты еще сохраняются – наш торт, например. И кофе. Впрочем, без кофе представить себе Загреб невозможно… Но на каком-то этапе исчезнет и он. И к этому надо быть готовой, правда? Потому что борьба будет идти за главное – за свободу страны. За будущее наших детей. У вас замечательный сын. Так хочется пожелать ему счастья. Но за это счастье придется бороться. Хотелось бы, чтобы вы боролись за это вместе с нами…
– С кем это – с вами? – нахмурилась Диана.
– С истинными патриотами Хорватии. С теми, кто желает ей процветания – и деятельно борется за него. И приведет нашу страну к победе! С коммунистами…
