– Простите, – Диана почувствовала, как по спине ее побежал холодок. – Но с коммунистами мне не по пути. Я потеряла из-за них свою родину. Свой дом и родной очаг. Свою мать… И отец в конечном счете умер тоже из-за них – не выдержал тягот бегства. Идти за коммунистами, идти куда-то вместе с коммунистами? Нет уж, увольте.
– Просто коммунисты сейчас единственные, кто борется с фашизмом. И единственные, кто его одолеет и в конечном счете победит в Хорватии – и в Югославии в целом. Если вы собираетесь и дальше жить в этой стране, вам в любом случае имеет смысл перейти на сторону победителей. – Драгица смотрела на нее с легкой иронией.
Диана покачала головой:
– Идеи коммунизма никогда не были популярны в Югославии. Пожалуйста, не спорьте со мной – вы должны знать, как относился к коммунистам покойный король Александр. И хотя его убили, а его сын был вынужден бежать из страны, я считаю, что лучшая форма правления для этой страны – это монархия. И надеюсь, что югославское королевство вновь возродится, и король Петр II вернется в страну. Он будет тогда уже взрослый, умудренный опытом. И страна под его руководством объединится, окрепнет и пойдет вперед. Но без всякого коммунизма.
Она резко поднялась.
– Спасибо за торт и кофе. Желаю вам, впрочем, успехов – я вижу, что вы патриот Хорватии, пусть и на свой лад.
Хебранг встретился с Раде Кончаром на одной из конспиративных квартир партии на окраине Сесвете – восточного пригорода Загреба. Это был старый дом с потемневшими от непогоды неоштукатуренными кирпичными стенами, окруженный небольшим садом, в котором росли густые кусты венгерской сирени. Когда Иосип Броз и все партийное руководство готовились к переезду в Белград, то в выгребной яме во дворе этого дома спрятали партийный архив, а деньги и золото из партийной казны – в недействующем дымоходе. Дом стал надежным хранилищем всех партийных тайн и имущества, но никто не знал, когда же наступит момент, когда их можно будет снова извлечь из тайников…
Хебранг листал списки людей, с которыми удалось провести встречи и беседы и склонить их на свою сторону. Удивительно, но их оказалось очень много. Иосип Броз был совершенно прав, когда приказал им заняться этой работой. Вот что значит старая коминтерновская школа, вот что значит политическое чутье…
– Прекрасно. – Андрия Хебранг откинулся на спинку скрипучего стула. – У нас есть несколько человек из хорватского Домобрана – усташского ополчения, из министерства промышленности, из министерства образования и культа, несмотря на то, что его возглавляет этот оголтелый националист Миле Будак, проповедующий ненависть ко всему сербскому, и даже один сотрудник полиции! И это – только начало!
– После того как Будак заявил, что одну часть сербов надо убить, другую выслать, а тех, кто останется, перекрестить в католическую веру, в наши ряды вольются все живущие в Хорватии сербы, – заметил Кончар. Он говорил с безупречным загребским акцентом, как настоящий «пургар» – коренной уроженец Загреба. Но это скорее свидетельствовало о его способности к языкам – в действительности он сам происходил из сербской семьи, испокон веку жившей в районе Плитвицких озер. – Чем больше будут зверствовать усташи, притесняя сербов, тем больше их встанет под наши знамена. Удивительно, как они сами этого не понимают…
– Надеются сломить живущих в Хорватии сербов силой. И выгнать их из страны. Миле Будак вообще договорился до того, что живущие в Независимом государстве Хорватия сербы – и не сербы вовсе, а странствующие нищие с Востока, которых турки привезли себе в качестве прислуги и носильщиков. А ведь именно эти люди на протяжении веков охраняли и защищали военную границу Австрии – Краину – от турок. Так что они еще покажут Будаку и его шефу Павеличу, где раки зимуют… Но почему у твоей сестры не получился разговор с этой русской женщиной, помощницей дантиста, которую вы считали одной из самых перспективных?
Кончар нахмурился.
– Выяснилось, что эта женщина до глубины души ненавидит коммунистов. Драгица едва сдержалась, чтобы прилюдно не ударить ее. Так что из списка наших потенциальных сторонников ее придется перенести в списки врагов.
– Эх, Раде, Раде, вот что значит молодость и горячность. Вы с сестрой, конечно, замечательные революционеры и борцы – но вам не хватает еще опыта, чтобы рассуждать и действовать правильно. Ведь товарищ Вальтер – товарищ Иосип Броз – учит, что в Югославии борьба за коммунизм обязательно сольется с борьбой за национальное освобождение, за освобождение всех славян. В этом состоит специфика югославского революционного движения. А значит, нам надо бороться за объединение коммунистов и славян, чтобы всем вместе сражаться с немцами и их прислужниками. В этом и состоит применение марксизма на практике в Югославии!
Раде Кончар недоверчиво смотрел на Хебранга:
– Эта женщина – дочь белогвардейского офицера, который бежал от Советской власти и, видимо, на всю жизнь затаил на нее злобу, которую и передал своей дочери. Знаешь, подколодную змею не перевоспитать – ее легче раздавить каблуком.
