– Мирамаре сказочно красив и необычен, но… это на редкость трагическое, заклятое место, – сказал Ланда. – Он был построен знаменитым австрийским архитектором Карлом Юнкером для Максимилиана Габсбурга, младшего брата Франца Иосифа, и его жены, бельгийской принцессы Шарлотты. Предполагалось, что замок станет их любовным гнездышком, где Максимилиан будет отдыхать от своих забот о флоте, ведь он был главнокомандующим императорским флотом и почти все время проводил в море – то здесь в Триесте, то в Пуле. Но потом Максимилиана провозгласили императором Мексики, и он отправился туда. А три года спустя был расстрелян свергнутым президентом Бенито Хуаресом. Его жена Шарлотта сошла с ума. Следующим владельцем замка был Франц Фердинанд, которого вместе с женой застрелил в Сараево Гаврила Принцип. А нынешний владелец замка Амадей Савойский, назначенный вице-королём итальянских владений в Африке, был вынужден уехать туда и воевать с англичанами, пока не попал в мае этого года к ним в плен. И сейчас содержится в лагере военнопленных в Кении, и даже его родной брат, новый король Хорватии Томислав II, не может вызволить его оттуда.
– Этот король и в самой Хорватии ни разу не появился, – протянул Благоевич.
– И уже больше никогда не появится. Побоится по примеру брата оказаться в лагере. – Раньше девизом королевства Югославия было: «Один народ, один король, одна держава». А теперь у нас другой лозунг – «Смерть фашизму, свобода народу!»
Благоевич пристально посмотрел на Ланда:
– А вы сами-то кто по национальности? Хорват, или словенец, или…
– Как точно заметил наш великий земляк писатель Сципио Слатапер, мы все тут триестинцы. У каждого из нас одновременно три души – итальянская, австрийская и славянская. И каждый день мы странствуем внутри себя от одной души к другой, всякий раз пересекая национальные и культурные границы, радуясь или негодуя. – Рудольф Ланда улыбнулся. – А так я пятьдесят лет назад родился в Праге, в чешской семье.
Иосип Броз без сил опустился на поваленный полусгнивший ствол дерева, поставив винтовку между ног. После двадцатикилометрового марша она казалась невероятно тяжелой. Но за ночь и за следующее утро им предстояло пройти еще почти столько же – если они хотели оторваться от неприятеля. А он непрерывно наседал – их обстреляли всего десять минут назад, и мелкие щепки, выбитые пулями из стволов деревьев, застряли в пилотке Иосипа.
Морщась, он отвинтил крышку видавшей виды фляжки и сделал пару глотков. Будущее теперь казалось совсем зыбким и туманным. Они уже две недели, словно зайцы, петляя, бежали от преследовавших их немцев и итальянцев. А ведь всего месяц назад он стоял на трибуне в городе Ужице и принимал парад партизанских войск по случаю очередной годовщины Октябрьской революции. Неподалеку работал оружейный завод, исправно снабжавший партизан винтовками и самодельными минометами, типография печатала газету «Борба», младшие командиры лихо разъезжали по округе на трофейных итальянских машинах – их, как и бензина, было вдоволь. Они даже успели организовать хор, который стройными голосами задушевно пел партизанские и популярные советские песни. Партизанская казна, которую они разместили в захваченном здании Народного банка, была полна и денег, и ценностей; каждый вечер проводилась политическая учеба и читались вслух произведения Маркса и Сталина, а жены его ближайших соратников, Джиласа и Дедиера, устраивали «вечерние марксистские чаепития», на которых даже танцевали под старые патефонные пластинки. Но все это пришлось бросить, когда на Ужице с ревом и грохотом устремились немецкие танки. Их никто не ждал, а когда они появились, противостоять им было уже нечем. Буквально за пару часов Ужицкая партизанская республика перестала существовать, а сотни убитых партизан так и остались лежать на улицах Ужице и в его окрестностях, неожиданно ставших их кладбищем.
– О чем задумался, друже Тито? – хрипло спросил подошедший к Иосипу черногорец Джилас, густо заросший черной бородой, которую он даже не пытался сбривать – было не до этого.
Иосип бросил на него злой взгляд:
– О том, сколько дров наломал ты со своими товарищами в Черногории, куда партия послала вас поднять восстание против итальянцев! Восстание вы подняли, спору нет, и распространили его на всю территорию Черногории, но почему-то решили попутно провести еще и «социалистическую революцию». Стали отбирать землю и собственность у богатых крестьян, а тех, кто этому сопротивлялся – расстреливать как «шпионов» и «предателей». Из-за тебя мы потеряли Черногорию, Джилас! И если раньше мы могли бы спастись, добравшись до Черногории, то теперь нам приходится пробиваться через заледеневшие горы в Боснию! И неизвестно, что нас там ждет, и сможем ли мы вообще добраться до безопасного места! – Тито ударил о землю прикладом винтовки. – Надо было раньше отозвать тебя из Черногории, распознав твой левацкий уклон! Или вообще не посылать тебя туда!
