– А вот на южном фланге советско-германского фронта наступили как раз очень жаркие дни. Недавно Гитлер подписал директиву, в которой приказал овладеть всем восточным побережьем Чёрного моря, чтобы СССР лишился и черноморских портов, и всего черноморского флота. Фашисты хотят отбросить нас к тем временам, когда в районе Черного моря не было ни одного русского человека. Собственно, так и было всего два столетия назад. А оттуда, через Кавказ, они собираются двигаться к Волге, чтобы сомкнуть свои клещи в районе Сталинграда. Такого опасного положения не было еще со времен битвы под Москвой. – Ковалев помолчал. – Ключом к захвату черноморского побережья немцы считают Новороссийск. Овладев им, они хотят двигаться дальше на юг, вплоть до границ Турции. Поэтому для захвата Новороссийска они сосредоточили мощную группировку. Там и пехота, и горнострелковые части, и корабли, и морской десант. Гитлеровцы также собрали и всех способных воевать румын и тоже двинули их к Новороссийску – получилась почти целая армия. Но для нас главную опасность представляет добровольческий полк СС «Варяг» из русских эмигрантов и военнопленных, которому два дня назад приказали готовиться к десантной операции в районе Новороссийска. Основная часть этого полка базируется в Белграде, там же находится и его командир Михаил Семенов, которому присвоили чин гауптштурмфюрера СС. Но еще один батальон формируется в Карловаце. Туда направляют всякую нечисть из лагерей для военнопленных на территории Австрии, Италии и Словении, согласившихся на посулы гитлеровцев и готовых воевать против своих же соотечественников. А вот этого хотелось бы избежать. Если русские в немецкой форме открыто пойдут на русских в форме Красной армии, картинка получится очень нехорошая.
Одна из двух свечей наконец разгорелась, и теперь Диана ясно видела лицо Ковалева – слегка осунувшееся, напряженное, видела непокорную прядь волос над его лбом, которая, казалось, седела на глазах.
– Я пытался выйти на связь с бывшим царским поручиком Александром Ломановым, который по поручению Семенова командует хорватским батальоном и набирает в него людей. Сам Ломанов живет в Загребе и почти ежедневно курсирует между ним и Карловацем, где в бывших австрийских казармах, построенных еще при эрцгерцоге Карле II, проходят обучение «добровольцы». Но на мое предложение прийти в церковь Ломанов отказался, бросив, что не верит ни в Бога, ни в черта. Вот так… Настаивать я уже не могу – он сразу сдаст меня немцам. А у тебя в этом плане возможности более широкие. Ты не носишь рясы и можешь использовать самые разные способы для подхода к нему. Кстати, то, как ты придумала подобраться к Каше с помощью поэтического вечера фон Ромберга, я считаю гениальным. Фантастическая комбинация!
– Только Каше по-прежнему жив и по-прежнему работает гитлеровским послом в Хорватии, – заметила Диана.
– Однако от прежних планов создать рейхскомиссариат Московия фашисты уже фактически отказались. Из-за неспособности занять территории, предназначенные для рейхскомиссариата. А ведь фарфоровый завод в Мейсене уже выпустил тарелки с изображением Спасской башни Московского Кремля, увенчанной германским орлом. Эрих фон дем Бах-Залевский должен был стать региональным высшим руководителем СС и полиции рейхскомиссариата. А Одило Глобочник возглавить самый восточный район – Свердловский генералкомиссариат. Но пока они заняты лишь непрестанным отражением партизанских атак в Польше и Белоруссии.
Диана дождалась, пока муж тщательно вымоет руки, и обратилась к нему:
– Томислав, тебе не кажется, что в последнее время у нас стало мало клиентов?
– Скажи спасибо, что они еще есть! – прогудел доктор Благоевич. – Некоторые стоматологи вообще прекратили ежедневный прием, работают лишь раз в неделю, по записи. Когда в стране исчезает еда, людям становится не до зубов…
– Но если даже еды стало мало, кушать-то ее все равно нужно. А без зубов или с больными зубами это будет совсем затруднительно. Я придумала план, как нам увеличить количество клиентов. – Диана достала из сумки стопку листков и показала мужу. – Отпечатала в типографии рекламу нашей клиники, с адресом и телефоном и буду ходить по домам после работы и раздавать ее людям. И заодно объяснять, какой у меня чудесный муж и как здорово и безболезненно он может лечить самые запущенные зубы. Думаю, сработает!
Доктор Благоевич мрачно покачал головой:
– Боюсь, большинство людей тебя даже не станут слушать. Зря потеряешь время.
– Я хотя бы попробую…
Дома на улице Козари Бок были старые и грязные, под ногами хрустела штукатурка, осыпавшаяся во время последнего землетрясения, которую тут никто и не думал убирать. На всем пути Диана встретила лишь один открытый магазин – все остальные были закрыты на замок, а их металлические жалюзи наглухо опущены. Людей на улице она тоже не видела – район как будто весь вымер. Лишь белье, редко развешанное на протянутых между грязными окнами веревках, свидетельствовало о том, что люди тут все-таки жили.
