– Ну ладно, это не твоя вина, а этих высокомерных австрийцев. Они до сих пор смотрят на хорватов, как на своих слуг. К тому же сбежавших из их габсбургского замка. И ведут себя соответственно – ты только вспомни этого типа с усиками. – Он обнял Диану. – Ладно, черт с ними. Их не исправить. А раз мы уже оказались в Вене, то давай просто насладимся своим пребыванием здесь. Когда еще мы сможем выбраться сюда? Просто прогуляемся по городу, посмотрим достопримечательности. – Благоевич тряхнул головой. – Если честно, я всегда мечтал побывать в Вене – но только не знал, как это сделать. Сейчас моя мечта сбылась.
Катарина Фалькенрат переводила взгляд с Дианы на Томислава и обратно.
– И что, вы просто так повернулись и ушли?
– Не просто так. Я чуть ли не кричала на этого сотрудника, показывала ему письма от его же фирмы, настаивала, умоляла – как и доктор Благоевич, – но все оказалось без толку.
В глазах Катарины зажегся недобрый огонек:
– Вы не должны были спасовать перед каким-то мелким служащим какой-то фирмы. В конце концов, он же не представитель власти, не из гестапо и не из СД. Просто мелкий служащий, который не желает делать свою работу как надо. Вам надо было указать ему на это.
– Мы пытались!
– А если он вас не послушал – то схватить за шиворот и ткнуть в собственное дерьмо, как вшивую собачонку.
– Послушайте, ну хватит уже бредить! – не выдержал Благоевич. – Мы находимся в чужой стране, находимся на птичьих правах, и вы нам предлагаете такое. Хотите, чтобы нас бросили в тюрьму и нами действительно занялась полиция безопасности?
При этих словах Диана вздрогнула. Это было именно то, что порой являлось ей в кошмарных снах.
Катарина Фалькенрат молчала. Похоже, окрик доктора Благоевича привел ее в чувство.
После того как Рейнхард Гейдрих конфисковал отель «Метрополь» в Вене у его бывшего владельца-еврея Маркуса Фридигера и превратил его в штаб-квартиру гестапо, венцы предпочитали обходить массивное здание на Морцинплац стороной. Даже несмотря на толстые стены и наглухо законопаченные окна, из подвала порой можно было услышать крики истязаемых жертв и злобную ругань палачей.
Но Катарина Фалькенрат легко взбежала по широким каменным ступенькам и, миновав богато украшенный коринфскими колоннами, кариатидами и атлантами портик, подошла к дверям, перед которыми ее остановили двое вышколенных часовых, больше напоминавших волкодавов.
Двадцать минут спустя ее ввели в кабинет Карла Эбнера – заместителя руководителя гестапо Вены бригадефюрера СС Франца Хубера.
– Предупреждаю, у меня мало времени! – прорычал Эбнер. – И если я почувствую, что вы говорите неправду, вы немедленно окажетесь в подвале, откуда в лучшем случае выйдете с переломанными костями – как кукла, которую сбросили вниз и растоптали ногами!
– Простите, бригадефюрер, но вы не можете приказать переломать кости трем немецким патриоткам, специально приехавшим в Вену, чтобы исполнить свой долг по отношению к героическим солдатам рейха, которые сражаются на фронте и в редкие минуты затишья возвращаются домой, чтобы набрать сил для новых боев. Но австрийская компания «Таннлихер» не дает нам встретить наших героев с фронта так, как предписано инструкциями – хорошо и чисто одетыми, причесанными и с отменным здоровьем. В частности, с хорошими зубами. Мы специально привезли с собой из Хорватии врача, который любезно согласился починить нам зубы и полностью подготовить к нашей работе, но «Таннлихер» просто не продает ему бормашины! И мы не можем приступить к нашей работе!
Карл Эбнер повернулся к гестаповцу средних лет – оберштурбаннфюреру с одной позолоченной звездочкой на погонах, который служил его помощником:
– Мне нужно связаться с руководством фирмы «Таннлихер».
Через несколько минут помощник протянул Эбнеру трубку:
– Можете говорить с ними…
– Это Карл Эбнер, заместитель руководителя гестапо, – прорычал в телефон Эбнер. – Если вы не помните или не знаете, то это я решил еврейский вопрос в Вене – вероятно, самом еврейском городе Германии. Изгнав из него всех евреев в течение месяца. И если вы не предоставите заказанную бормашину нашим героическим женщинам, которые приехали сюда, чтобы поднимать дух наших бойцов на фронте, клянусь, вас ждет такая же судьба! Вы меня хорошо поняли?
Когда Урсула Фалькенрат выбралась из стоматологического кресла, чтобы уступить место Катарине, Томислав повернулся к Диане:
– Чудесная бормашина… Она как будто продолжение моих собственных рук. Почему мы не заказали ее раньше?
