Катарина Фалькенрат, улыбаясь, нырнула в кресло. Она думала о владельце фирмы «Таннлихер». Интересно, как он чувствовал себя после разговора с Эбнером? Превращенный в штаб-квартиру гестапо отель «Метрополь», с его внутренним двором и зимним садом со стеклянной крышей, где часто проводились балы, был одним из самых известных мест в городе. Многие знали, как Эбнер однажды ночью вытащил его бывшего владельца Маркуса Фридигера, его супругу Хедвиг и сына Бернара вместе с женой Рози из постелей и отправил в Рижское гетто, где они и сгинули. Владелец «Таннлихера» не был евреем, но Эбнер столь же безжалостно относился и к немцам, которые нарушали писаные и неписаные законы рейха. «У него от страха могли выскочить все пломбы из всех зубов», – подумала Катарина, поудобнее устраиваясь в кресле и широко раскрывая рот.
Томислав Благоевич выглядел чрезвычайно встревоженным:
– Срок действия нашей визы истекает в полночь, в 24.00. Наш поезд выезжает из Вены вовремя, в два часа дня, но в Любляне он будет только в 24.20! Это значит, что границу Германии нам придется пересекать уже после полуночи!
– Через пять или десять минут после наступления полуночи, ничего страшного. А может, поезд будет меньше останавливаться на своем пути и пойдет чуть быстрее и успеет выехать из Германии как раз до наступления полуночи – кто знает?
– Ты не понимаешь, Диана! – закричал Томислав. – Эти чертовы немецкие буквоеды могут придраться к чему угодно – и для них опоздание с выездом даже на пять минут может стать криминалом! За эти пять минут лишнего времени они могут отправить нас в тюрьму!
– Не преувеличивай. Если бы виза истекала до того, как поезд пересечет границу Германии, они просто не продали бы нам билеты на поезд.
– Покупка билетов – это наша проблема и наша ответственность. В случае чего, они так и скажут. Диана, неужели тебе не ясно, что мы вляпались в страшную историю?! – На лице Томислава показались красные пятна.
– Что ты предлагаешь? Билеты куплены, бормашины упакованы и подготовлены к отправке, мы должны прибыть на вокзал через четыре часа. Что мы должны сейчас сделать?!
Томислав нервно заходил по комнате на первом этаже маленькой гостиницы, где они разместились. Рядом, буквально в двухстах метрах, располагался немецкий военный бордель, в котором со вчерашнего дня приступили к работе сестры Фалькенрат.
– Я не знаю… У нас должна быть официальная бумага, объясняющая причину нашей задержки и санкционирующая ее…
– Задержки на пять или десять минут? – саркастически осведомилась Диана.
– Эти пять или десять минут могут обойтись нам в столько же месяцев лагеря! – закричал Благоевич. – И разрушить наши жизни! Все очень серьезно, я не понимаю, почему ты пытаешься отделаться дурацкими шуточками!
– Пусть так. Пусть все – очень серьезно. Но к кому мы можем обратиться? Кто может нам помочь?!
Благоевич помрачнел.
– Мне не хотелось бы обращаться к ним, но, видимо, придется… Ты помнишь, как эти женщины помогли нам получить в срок обещанные «Таннлихер» бормашины? Может быть, попросить их походатайствовать сейчас о продлении наших виз?
Диана вспыхнула:
– Ты же всячески обзывал их. Называл проститутками. Говорил, что тебе было невыносимо ехать с ними в одном купе.
– Сейчас это уже неважно – когда речь идет о нашей свободе, о наших жизнях! Ты можешь связаться с ними?
– Я попробую, – процедила сквозь зубы Диана.
В это мгновение в дверь с силой постучали.
– Открой! – рявкнул Благоевич.
Диана распахнула дверь. На пороге стояла Катарина Фалькенрат.
Диана изобразила на своем лице улыбку:
– Как хорошо, что вы пришли! Мы вас ждали.
Катарина втащила в комнату большой мешок.
– Бормашины уже упакованы?
– Конечно…
– Распакуйте их. И положите туда то, что лежит в мешке. А потом снова аккуратно запакуйте.
– Что это? – Диана со страхом переводила глаза с Катарины на тяжелый узел, лежащий у ее ног, и обратно.
– Бумаги, которые вы должны привезти в Загреб. Мы их только что получили.
Диана почувствовала, как кровь отлила у нее от лица, а все тело начало мелко дрожать.
– Отвезти Пе…
– Не надо называть имен! – Катарина мотнула головой в сторону Томислава. – Это – лишнее!
– Вы… просто приговариваете нас к смерти. – Губы Дианы прыгали. – Я ничего от вас не возьму и никуда не повезу.
Катарина быстрым движением сунула правую руку в карман и извлекла оттуда пистолет. Его черный холодный зрачок уставился в лоб Дианы, и женщина почувствовала, как ее ноги стали ватными.
– Если не сделаете этого, то умрете прямо сейчас. Причем оба!
Диана посмотрела в окно, потом перевела взгляд на мужа.
– Мы покинули гау Каринтия. Именно здесь формально заканчивается территория рейха. А дальше идут земли так называемой «Верхней Краины» – оккупированные немцами с апреля 1941 года, но так и не присоединенные формально к рейху.
– Какая разница, – процедил Благоевич. – Документы немцы все равно будут проверять там, где кончается их оккупационная зона и начинается итальянская. Или, если угодно, итальянская провинция Лубиана.
Он держал обе руки крепко сцепленными в замок, но они все равно подрагивали.
