– Есть законный путь для осуществления поставок стоматологического оборудования с территории рейха в Хорватию. А эти хорваты попытались смешать государственные интересы с личными. К тому же жена этого врача сообщила о намерении вылечить в Вене зубы всем этим проституткам, если им будет позволено приобрести бормашину. Представляете, на сколько затянулось бы их пребывание в Вене?!
– А сколько женщин собирается выехать на эту работу в Вену?
– Три… Пока три…
Зигфрид Каше всплеснул руками:
– И вы устроили из-за этого такой сыр-бор, дорогой Хольм? Да это же просто смешно! Если опытный стоматолог получит новую немецкую бормашину, он разберется со всеми их зубами за один день! Дайте им визу, строго ограниченную по времени, и разрешение на вывоз бормашины при условии полной оплаты. Пусть счастливо работают на нашей технике в Хорватии – это будет служить наглядной рекламой немецкой промышленности и еще больше повысит уважение хорватов к нам.
– Я не поверила своим ушам, когда мне позвонили из посольства и сказали, что виза выдана. Но вот она, в паспорте… подписанная тем самым оберштурмбаннфюрером Хельмом, который в посольстве разве что не укусил меня. – Диана перевела дух. – Билеты уже куплены.
– Вот деньги на приобретение бормашин. – Петр Ковалев протянул Диане увесистый конверт с купюрами. Там лежали немецкие рейсхмарки, итальянские лиры и оккупационные рейсхмарки, которыми расплачивались в Сербии.
– Здесь очень много денег, – заметила Диана.
– Лучше их будет больше, чем меньше. Да и твой муж почувствует себя увереннее. А без него в этой операции не обойтись. – Разведчик наклонился к ней так близко, что Диана могла разглядеть каждую морщинку на его лице в колеблющемся пламени свечей. – Как я уже говорил тебе, от результатов этой операции в какой-то степени может зависеть исход всей войны. Гитлер уже как-то обмолвился, что исход войны решит некое чудо-оружие, которое разрабатывает Германия. Так вот – в руки австрийских подпольщиков попала информация об этом чудо-оружии и о местах его производства. Тебе надо получить у них эту информацию и передать ее мне.
Диана вспомнила холодные колючие глаза оберштурмбаннфюрера Хельма, которые буквально вгрызались ей под кожу, и почувствовала, что почва уходит у нее из-под ног.
Диана очнулась от того, что кто-то сильно бил ее по щекам и поливал лицо холодной водой. Она с трудом открыла глаза – и увидела перед собой встревоженное лицо Ковалева.
– Что с тобой случилось? – прошептал он. – Ты потеряла сознание! Я так перепугался…
Диана попробовала пошевелить рукой. Она была словно ватная.
– Это задание… которое к тому же требует участия Томислава… – Ее губы задрожали. – Я вряд ли смогу его выполнить. Ведь если нас схватят, то Степан останется сиротой, и ему уже никто не сможет помочь! Я думала, что речь идет о какой-то простой вещи – съездить в Вену, с кем-то встретиться, что-то передать… А здесь я должна фактически выкрасть самый охраняемый секрет фюрера!
– Этот секрет уже выкрали – другие люди, не ты. Тебе надо его всего лишь передать. – Ковалев помолчал. – Но если ты считаешь, что это слишком опасно для тебя, ты можешь отказаться.
– Это смертельно опасно. – Зубы Дианы выбивали дробь. – Я не смогу.
– Только съездить в Вену с Томиславом тебе все равно придется. Просто чтобы купить эти чертовы бормашины. Неожиданный отказ от уже разрешенной поездки как раз и вызовет подозрения у оберштурмбаннфюрера Хельма.
– Я уже ничего не понимаю. – Томислав Благоевич растерянно и одновременно осуждающе смотрел на жену. – Ты за моей спиной ведешь переговоры о поездке в Вену за бормашинами. Потом, словно фокусник, вытаскиваешь пачку денег на эту дорогостоящую покупку. Что все это значит?
Диана обняла мужа:
– Я просто хотела сделать тебе подарок. Ведь нам нужны эти бормашины, верно? Ты уже второй год об этом твердишь. А деньги я получила, продав кое-какие вещи и драгоценности, доставшиеся мне в наследство от отца.
Томислав испытующе посмотрел на нее.
– Ты мне никогда не говорила, что отец оставил тебе большое наследство!
– Если этого наследства с трудом хватает лишь на две бормашины, разве оно большое? – вздохнула женщина. – Это в старой царской России уровень жизни полковника был сопоставим с уровнем бана Хорватии. Или члена правительства.
Томислав улыбнулся:
– Но в той, царской России, ты скорее всего встретила бы сына другого полковника – и наши пути никогда бы не пересеклись. – Он теснее прижал к себе жену. – Спасибо тебе за подарок – он действительно царский!
Поезд Загреб-Вена плыл по рельсам так мягко, что не ощущалось даже постукивания колес. За широкими окнами мелькали идиллические пейзажи Словении – поезд должен был сделать первую остановку в Любляне, оттуда двинуться в Клагенфурт и к вечеру прибыть в Вену.
