– Ах вот как? Значит, для тебя нет никакой разницы между нами, хорватами, и нашими врагами сербами? Мы это уже знаем, судя по вашим действиям в Далмации, где вы поддерживаете и вооружаете сербских четников, которые потом вашим оружием убивают нас! А потом спокойно возвращаются на свои базы на той территории, которую вы отняли у нас, хорватов! Чего ты так выпучил глаза?! Я был там, в Далмации, меня послали к вам на выручку, чтобы я помогал там спасать вас от партизан, и я видел все ваши махинации!
– Ко мне это не имеет никакого отношения! Я выполняю свой долг! – отрезал офицер и притопнул сапогом, отчего раздался знакомый металлический стук стальной подковки о пол вагона.
– В чем заключается твой долг? – скривился усташ. – В том, чтобы арестовывать моих соотечественников на пороге их собственного дома? Который вы частично захватили и осквернили? – Он приблизил свое лицо к багровому лицу итальянского офицера, его глаза сверкали ненавистью. – Сколько хорватских домов вы уже сожгли в Далмации, подозревая абсолютно невинных людей в связях с партизанами? Сколько хорватских книг и газет вы уничтожили там, пытаясь заставить наших людей отказаться от своего языка и говорить на итальянском? А сколько наших соотечественников вы бросили в концлагеря – на острове Раб и на Молате, в Бакаре и в Гонарсе? Будешь врать, что там сидят одни только коммунисты? Да нет, итальянец, там сидят и такие же хорваты, как я! – Усташ с силой ткнул себя пальцем в грудь. – Которые просто любят свою страну!
– Вы мешаете мне! Немедленно прекратите! – завопил итальянец.
– Нет, итальянская свинья! – заорал окончательно взбешенный усташ. – Это вы пришли на нашу землю и мешаете нам жить так, как мы хотим! Устанавливай свои порядки у себя в Венеции, Флоренции или Риме! А сейчас катись из вагона, и чтоб я тебя не видел! Поезд пойдет дальше без тебя! – Он выхватил из кобуры немецкий вальтер и поднес его к носу итальянца. Трое усташских солдат с хорватскими гербами-«шашечницами» на стальных немецких касках угрожающе придвинулись к итальянским солдатам, и те заметно побледнели.
– Вон отсюда! Вон!!! – закричал усташ, продолжая держать итальянского офицера на мушке.
Благоевичи услышали цокот его стальных подков по полу вагона, и все стихло.
Усташ устало козырнул им:
– Можете ехать дальше. Поезд прибудет в Загреб через двадцать минут. Прошу прощения за задержку. А наши земли мы еще вернем. Za dom! За отчизну!
– Spremni! Готовы! – автоматически откликнулся на усташское приветствие Томислав Благоевич.
Диана шла к Преображенскому собору, прислушиваясь к каждому шороху у себя за спиной. Ей все чудилось, что за ней кто-то крадется, готовясь ее схватить – тот краснолицый итальянский офицер из поезда, двое гестаповцев, которые едва не арестовали их раньше на границе рейха и итальянской провинции Лубиана, а то и сам криминальный советник Ганс Хельм… «Во что я превратилась? – с отчаянием думала она. – Боюсь собственных шагов… уже не могу спокойно ходить по улицам… про ночной сон и думать забыла. О, Боже Всемогущий!»
Тяжелая дверь собора легко открылась, и она вошла вовнутрь. Ее окутал знакомый запах ладана и сгоревшего свечного воска. Глубоко вздохнув, Диана пошла вперед, придерживая руками тяжелую сумку. Спустилась в крипту, где ее уже ждал Петр Ковалев.
– Принесла? – нетерпеливо спросил он.
Диана молча протянула ему сумку. Ковалев разложил на скамейке бумаги, пробежал их глазами. Потом быстро запихнул обратно в сумку.
– Пошли, – бросил он. – Выйдем отсюда через запасной выход. Нельзя допустить даже малейшего риска лишиться того, что ты привезла. Эти бумаги попросту бесценны.
Он дунул на одну из свечей, так что в крипте стало совсем темно. Затем приблизился к стене крипты и стал шарить в темноте рукой. Внезапно часть стены со скрипом подалась вперед, и Диана увидела узкий проход, заканчивавшийся чернильной темнотой.
Ковалев зажег тонкую свечу и поманил Диану за собой. Она вошла в узкий коридор, и Петр ловко поставил на место часть стены, маскировавшую потайной выход из крипты.
– Смотри себе под ноги, чтобы не упасть, – предупредил он.
Но смотреть надо было не только под ноги, но и беречь голову – своды были очень низкие, и Диана несколько раз едва не ударилась о них лбом. Ковалев двигался гораздо быстрее, и она начала от него отставать. Коридор не был прямым – он то и дело петлял, повернув сначала налево, потом направо, затем еще несколько раз, так что Диана окончательно запуталась и просто следовала за Петром, в надежде, что эта подземная тропа куда-то выведет.
Ковалев остановился перед тяжелой железной дверью и осторожно вставил длинный ключ в замочную скважину. Повернул его – и они оказались в узком коридорчике. Колеблющийся свет свечи едва освещал его, но впереди была еще одна железная дверь. А за ней – еще одна. Это были настоящие подземные катакомбы, о существовании которых, видимо, никто не подозревал. Наконец, они оказались в подъезде какого-то жилого дома. Диана посмотрела на дверь, ведущую на улицу, но Ковалев отрицательно покачал головой:
– Нет, нам наверх.
