Стих Светлова демонстративно прост и ясен. Иногда прямолинеен. На первый взгляд, он не допускает двойного толкования, ведет наступление на читателя с открытым забралом. Но он знал секрет слова. Одного слова, которое превращает рифмованные строки в поэзию. Вспомним самое известное стихотворение Светлова военных лет – написанное, быть может, торопливо, поскольку автор понимал, что такие стихи необходимы и армии, и тылу. И все-таки получилось не только эмоционально, но и художественно:
Думаю, вы угадали это слово – «застекленное». И таких точных (и часто – неожиданных) попаданий у Светлова немало. А потом начался ранний и долгий закат. Светлов стал легендой кафе «Националь», королем застольного юмора. Вокруг него повсюду собирались компании друзей, знакомых и полузнакомых. На одном из юбилеев поэта зачитали послания Вениамина Каверина: «Я завидую не только таланту Светлова, но и его удивительной скромности. Он, как никто, умеет довольствоваться необходимым».
Светлов тут же ответил: «Мне не надо ничего необходимого, но я не могу без лишнего».
Для всех было честью посидеть за одним столиком со Светловым или хотя бы постоять поблизости. Его шутки переписывали, пересказывали, а заодно и приписывали Светлову всё остроумное и едкое, что появлялось в Советском Союзе. Поэт не без азарта сотрудничал с карикатуристом Михаилом Игиным. Словом, стал нашенским Ходжой Насреддином. И совсем не случайно едва ли не в самой знаменитой нашей кинокомедии – «Бриллиантовая рука» – герои путешествуют на морском лайнере «Михаил Светлов» (хотя, кажется, такого тогда не существовало). Светлов стал мастером афоризма. Это есть и в его поздних стихах. Быть может, они избыточно риторичны, хотя длиннот он не допускал и с посредственными строками расставался безжалостно. Светлов выстраивал этику и эстетику нового мира. Вот в наше время это никому не удается. Все попытки объединить людей на образном уровне выглядят то фальшиво, то дешево. Не по-настоящему.
В послевоенные годы Светлов говорил от имени постаревшего революционного поколения. Патетически, хотя и не без иронии:
Эти стихи он читает в Политехническом в кинофильме «Застава Ильича» и, конечно, не теряется среди молодых. Он рано растерял здоровье, лет в пятьдесят превратился в «еле живого классика», но как очаровательно бодрился:
Он считал, что молодежь шестидесятых чем-то напоминает его революционное поколение, видел, что снова наступает его время. И он вспоминал собственную «Гренаду»:
Настоящим стариком Светлов не стал, ушел осенью 1964 года. Рак легкого оборвал ворох неоконченных стихотворений, пьес, замыслов. О своих похоронах он еще в молодые годы писал весело:
Он был истинно советским, хотя и совершенно не официозным, поэтом. В его строках часто просматривается отблеск красного знамени. И это, по его же словам, «великая честь». Он – не из президиумов, а из гущи демонстраций, которые в то время действительно были народными, как и песни на стихи Светлова. Кроме боевых орденов, у него практически не было наград. Да и то правда – разве Ходжу Насреддина, остряка и нарушителя спокойствия, награждали? Даже Ленинскую премию и премию Ленинского комсомола Светлову присудили посмертно, когда он уже не мог ничего отчебучить. Зато читали, пели и любили прижизненно, а что может быть важнее?
Разрушая страну, которую он завоевал в сражениях с белыми, Светлова хотели вычеркнуть из поэзии. Оказалось, это невозможно. Есть ноты, которые мог взять только он. Без светловского мужества, как и без его улыбки нам – никуда.
Дело было на одесском пляже. Приятель поэта Михаила Светлова, войдя в воду, крикнул:
– Миша! Иди купаться! Вода – 26 градусов!
– Эх, ещё бы 14… – ответил Светлов, – тогда её можно было бы пить. ⠀
Светлов в Доме писателей стоит возле буфета и пьёт коньяк. Приятель ему говорит:
– Миша, хватит пить, это вредно для здоровья!
– Почему ты так решил? Коньяк сосуды расширяет…
– Да, но не забывай, что они потом сужаются.
– А я им не даю! ⠀
