Джора немного удивило обнадеживающее замечание Диквема о непременном приходе венерианки. Отношение его приятеля к Абдере, обычно холодное и осуждающее, с количеством потребленного алкоголя становилось все теплее. Может, Диквем уже напился?
Подошедший к стойке в ожидании новой бутылки брю Джор переводил взгляд от входа к ужасающему виду из окна: грубые башни землян приходили на смену более экзотическим – с точки зрения землян опять же – венерианским колоннадам, галереям и курганам, которые в данный момент находились в процессе демонтажа.
И над всем этим возвышалась Линза, тысячи футов в диаметре, сверкающая в вечных сумерках.
Конечно же, Джор знал каждый фут. У него было чувство, словно он сам поднимал каждую балку, приваривал пластины каркаса, сверлил отверстия для кабелей и протягивал все провода.
Он утверждал проекты всех этих отдельных деталей… и в то же время осуществлял контроль и установку. И он видел, как Линза растет с самого основания, фундамента, сделанного из затвердевшего венерианского ила, и до высочайшего и наиболее впечатляющего здания, созданного человеком с этой стороны Трансатлантического тоннеля.
Месяц назад начались первые испытания… Будет ли она работать?
– Эй, Джордан!
Голос Диквема прозвучал на весь бар.
Он понял, что нераспечатанная бутылка стоит перед ним уже две минуты… для такого алкоголика, как Диквем, это целая вечность. Джор был уже на пути к столику, когда вошла Абдера, тревожно оглядываясь. Он знал, что венерианцы имеют ту же мимику, что и люди, но выражения ее более интенсивные. Счастливый взрослый венерианец будет светиться, как человеческий младенец во время щекотки, а если он недоволен, то у него будет лицо святого Иоанна перед могилой Спасителя.
Именно так выглядела сейчас Абдера.
– Джордан, – произнесла она так, словно на большее у нее уже не было сил.
– Ты опоздала, – произнес он, чувствуя себя глупо.
Его слова только ухудшили ее состояние.
– Меня задержали.
Джор повел ее к столу, где Диквем помог ей занять место. Джор предложил ей выпить брю, и она осушила бокал чуть ли не одним глотком. Напиток был предназначен для укрепления человеческого иммунитета против венерианских микробов и других факторов окружающей среды; в малых дозах он даже полезен.
Но она осушила бокал до дна, прежде чем смогла говорить.
– Мой клан приказал нам оставаться внутри в течение цикла. – Венерианский цикл был эквивалентен тридцати земным часам.
– Зачем?
– Они никогда не говорят. Но приказ поступает без предупреждения, обычно в день, когда все работают. Были многочисленные протесты, но безуспешно.
– Тем не менее ты здесь.
Она улыбнулась. А потом уже менее мрачным голосом объявила:
– Я здесь.
Хотя многие мужчины нашли бы Абдеру привлекательной, страсть Джора разжигала не ее внешность. Скорее дело было в ее голосе – гортанный, ясный, с универсальным диапазоном, от пугающе низкого, когда она гневалась, до высокого звона при смехе… настоящая песня сирены. Абдера свободно владела английским, по крайней мере Джор, американец со Среднего Запада, никакого акцента не замечал. (Диквем беспощадно критиковал «сомнительное произношение» Джора и его «говор в нос».)
А теперь Диквем, время от времени следующий точно обозначенному ряду проявлений галантности в обществе, извинился и оставил Абдеру и Джора вдвоем. Венерианка проводила его взглядом, когда Диквем перешел в дальний конец бара, словно никогда не видела, как он передвигается.
– Как тебе это место? – спросил Джор.
– Оно именно такое, как ты и описал, только землян не много.
– Сегодня не очень оживленно. – Он почувствовал нужный момент и спросил: – Да, почему ты решила приехать? Так поздно, я имею в виду.
Последовала долгая пауза, как будто Абдера хотела сказать что-то, но не могла подобрать слов.
– Ваша Линза почти закончена, – сказала она наконец.
– Да. Еще несколько месяцев максимум. – Тут Джор понял: Абдера думает, что он собирается уехать. Они никогда не говорили о совместном будущем… В сообществе порта Венера их отношения были уникальными с учетом того, сколько слухов и сплетен рождалось и циркулировало после их встреч, создавая обширное поле для шуток.
О Линзе разговаривать не стоило – это злободневные светские новости.
– Ты никогда не думала уехать из порта Венера? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал так, словно эта случайная мысль только что пришла ему в голову.
Случайная или нет, она явно ее удивила.
– Куда?
– В другое место. В Южном полушарии будут строить вторую Линзу. Может быть, и третью.
Она слабо улыбнулась.
– Южные кланы не очень-то приветливы к таким чужестранцам, как вы.
Эта обтекаемая форма речи означала откровенную враждебность.
– А как насчет Марса? – спросил он. – Там есть множество возможностей.
– Для вас. Но адаптироваться…
– Адаптация там тяжелая, верно. – У него появилась другая мысль, впервые за пятнадцать лет: – А как насчет Земли?
Дерзость этого предложения заставила Абдеру рассмеяться, а венерианский смех стоит того, чтобы его услышать; Джор и сам рассмеялся, когда представил выражение лица Миллера Леннокса, когда он встретится со своим блудным сыном.
