Это случилось быстро – от первого рукопожатия до первой близости прошел буквально день. Что стало беспрецедентным случаем в истории его отношений. И, как он потом узнал, с венерианской точки зрения это тоже слишком быстро.
Однажды вечером в «13-плюс» Джор осмелился спросить Диквема:
– Как ты думаешь, что она во мне нашла?
Диквем усмехнулся.
– Деньги и власть.
– А кроме этого?
– Ну, может быть, ты похож на венерианца.
Джор знал, что цвет лица у него темнее, чем у его товарищей, не такой темный, как у горстки выходцев из Африки, разумеется. Он выше и худее многих.
Но Диквем наверняка имел в виду его лицо: все мужчины из семьи Леннокс имели большие носы и близко посаженные глаза.
– Похоже, нас топорами делали, – как-то сказал ему старший брат Карл.
Конечно, Джор понимал, что физическое сходство, которое являлось ключом для завязывания личных отношений, не является достаточным фактором для их поддержания. Особенно если отношения перечеркивают социальные, биологические и родовые рамки.
– Значит, это взаимный бунт, – ответил он на свой вопрос.
– Большее может быть построено на меньшем. – Диквем махом опрокинул бокал. – Помнишь про сваи?
– Они мне по ночам снятся. – Тонущие в болоте сваи чуть не загубили весь проект в самом начале. Во многих местах венерианская грязь была чуть гуще коричневой воды. «Суп», как называл ее Диквем. Сваи тонули неоднократно, и забивать их приходилось в три, а то и в четыре раза глубже, чем на Земле.
– Мы с ними кое-чему научились.
– Ты имеешь в виду, чему-то, кроме того, что не стоит строить небоскребы на Венере?
– Мы получили образцы керна.
– Я помню, Ростов сказал, что венерианцы никогда нам этого не позволят.
Ростов (2.3.5) был тогда штатным геологом Земного Управления. Он просил позволить взять образцы керна, чтобы доказать или опровергнуть легенды аборигенов об Исходе и Закате Времен. Естественно, его просьба была отклонена. Точно так же археологам на Земле запрещено совершать раскопки в Иерусалиме, потому что религиозные лидеры опасаются того, что могут там найти… или не найти.
– Они и правда не разрешили исследования. Но для строительной техники… – Диквем усмехнулся. Его улыбка всегда вызывала неловкость. (Ох уж эти английские зубы!)
– Так Ростов нашел…
– Ничего. Нет доказательств того, что на Венере когда-либо происходили радикальные геологические или климатические сдвиги. За ближайшие полмиллиарда лет, я имею в виду. – Он снова усмехнулся. – Твоя подружка и ее племя живут долго, но не настолько.
Джор никогда по-настоящему не верил в истории Абдеры, то есть верил в них не больше, чем в христианские догматы семьи Леннокса. Тем не менее Исход продолжался ускоренными темпами. Когда работа над Линзой только началась, о Закате говорили как о далеком будущем, Закат предрекали примерно через столетие по человеческим меркам. Но когда строительство стало близиться к завершению, оказалось, венерианская цивилизация уже рушится. По тому, что видел Джор на улицах и каналах, осталось всего несколько недель… или дней.
Он спрашивал Абдеру:
– Куда ты отправишься, когда начнется Исход?
– Я пойду с моим кланом.
– А куда пойдут они? – Иногда она отвечала слишком буквально. С другой стороны, он понимал, что она говорит на чужом языке.
– В Блистающее море.
– Все?
– У нас много лодок, большая часть из них хранится уже давно.
– А потом? – Он думал, что она шутит.
– Вернемся на сушу, когда она снова образуется.
– Звучит ужасно.
– Да. Но это необходимо.
Они сменили тему, но в течение некоторого времени после этого разговора Джор все еще думал над мрачной перспективой Исхода, описанной Абдерой.
И только сейчас он вспомнил ее намек о том, что она уже проходила через это раньше.
Но теперь от нее нет ни слова. И он не может встретиться с ней.
Во второй половине дня Джора вызвали в штаб-квартиру Земного Управления, в старейшую из четырех башен, чтобы он встретился с пятерыми диверсантами в их камере.
Венерианские подростки ниже, шире и ярче, чем зеленые женщины. На диверсантах были одежды, сделанные словно бы из чешуи, как рыцарская броня.
Джор начал думать о них как о мальчишках-подростках… шалунах, пытающихся самоутвердиться, но не террористах. Хотя так считать было глупо.
Если эти молодые венерианцы действительно хотели повредить Линзу, их допрос был суровым. Джор видел синяки и кровоподтеки. Похоже, у одного из них сломана рука.
– Они сказали, зачем они туда забирались? – спросил он Холландера.
– Они только пели и молились, – ответил охранник.
От такого ответа Джор совершенно обессилел. Он ушел.
На следующее утро он явился на работу раньше обычного. Он всегда вставал раньше других, независимо от степени похмелья. На своем столе в офисе Линзы он нашел два документа с государственным штемпелем: первый был секретным докладом о том, что все пятеро умерли в заключении в предыдущую ночь.
Какая ужасная новость!
