Сегодня, впрочем, все было не так. И дело не только в его подозрениях насчет Абдеры и Диквема. Пристань казалась относительно безлюдной, количество лодок уменьшилось втрое от их обычного количества. Шум, и раньше-то не особенно громкий, теперь вообще прекратился. Венерианцев было мало.
– Мне нужно вернуться на лодки, – раздался рядом голос Абдеры. Как обычно, она вынырнула из ниоткуда.
– Я никогда не думал, что ты бываешь на них, – ответил Джор.
Она скрестила руки.
– Все мы на определенном этапе нашей жизни работаем на лодках. Несмотря на наши различия, мы связаны с Блистающим морем.
– Звучит прекрасно.
– На самом деле это очень сложная работа, которая убивает мой клан больше, чем что-либо другое. – Она повернулась к нему. – Но это объединяет нас.
Джор не хотел спрашивать ее о Диквеме. Он не хотел слышать ответ.
– Почему ваши кланы хотят уничтожить Линзу?
– Почему ты спрашиваешь об этом меня?
– Ты должна что-то знать.
– Джордан, между тобой и мной гораздо больше общего, чем между мной и мужчинами нашего клана. – У Джора ушло одно долгое мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду эмоциональную общность, а не физическую или биологическую.
– Ты не знала их?
– Да, они члены нашего клана. Да, я знала их имена. Да, я выросла с ними. Но я с ними не общалась ни словами, ни жестами, мы были в разных лодках. Я не знаю, что побудило их к этому. И почему это имеет значение? Сейчас они мертвы.
– Я ничего не мог поделать…
Она обняла его.
– Я знаю это лучше тебя. Я понимаю: ты был суров, когда защищал Линзу, но ты не убийца.
– Что я могу теперь сделать?
– Нет необходимости что-то делать. Сильные державы сами придут к равновесию. – Внезапно она посмотрела на море. Земная женщина прищурила бы глаза, подумал Джор. Конечно же, Абдера была венерианкой – и тут не могло быть бликов, ведь не было солнца. – Я могла предупредить тебя.
– Ты знала о нападении?
– Не точно. Но внутри клана нельзя сохранить секрет. Я знала, что они готовятся нанести какой-то урон зданию. А среди прочих секретов, которые нельзя утаить внутри клана, стали мои отношения с тобой… – Она повернулась к нему спиной. – Старейшины заперли меня.
– Как тебе удалось вырваться? Ах да. – Он вспомнил порванное сари.
– Это было больше унизительно, чем больно. И очень… тяжело эмоционально. Я предала свой клан.
– Я бы хотел, чтобы ты это сделала. Мы могли бы избежать множества бессмысленных неприятностей.
– Но твоя Линза все еще цела.
– Ты будто не рада этому? После всего, что было?
– Мой клан встретил вас, позволил построить ее. Я стала твоим другом.
– Значит, все же не рада.
– Это Закат. Он приближается. – Она указала на город, все больше напоминающий гигантский пустырь. Всем своим видом она хотела сказать: Закат изменит все.
– А как насчет нас? – Джор указал на четыре башни и находящиеся за ними тупые носы космических кораблей. Он чувствовал, что Абдера не хочет отвечать. Но все же повторил:
– Мы все еще остаемся здесь. И… как насчет нас с тобой?
– Я думаю, наше счастье завершилось.
Она повернулась, чтобы уйти. Джор мог последовать за ней, но он словно окаменел.
Вечером он не пошел в бар. У него не было никакого желания спорить с Диквемом, если он так и не узнал ничего от Абдеры.
Он не мог действовать, так ни в чем и не разобравшись. К счастью, в его квартире в третьей башне был солидный запас брю.
В ту ночь, ворочаясь в постели, где-то между пьяным забытьем и тревожным сном, в тяжелые моменты пробуждения, с пульсирующей болью в черепе, пересохшим ртом, воспаленными глазами Джор вспоминал часы работы на гусеничном тракторе D-9, одном из трех на Венере, рушащем ветви и стволы на прокладке дороги. И то время, когда он, вооруженный ручной пилой, валил высоченные стволы. Не обращая внимания на грубых, пьяных, необразованных товарищей, одуряющую жару и влажность (D-9 имел охлаждаемую кабину), местных животных, которые рыли норы посреди прокладываемой дороги, насекомых, от которых негде было укрыться; корни, которые, казалось, срастаются через минуту после того, как их распилили, и грязь… бесконечную, жирную, чавкающую грязь Северных джунглей, проливные дожди…
Несмотря на все это, Джор вспоминал тот период своей жизни как самое свободное и счастливое время.
Он, Леннокс, из семьи потомственных чикагских строителей и инженеров, с двухсотлетней традицией семьи. Он часто вспоминал, как его отец Миллер указывал с заднего дворика их дома на городской пейзаж Северного берега, где возвышалось семь зданий предприятия Ленноксов.
– Там найдется место для вас, – сказал он тогда, глядя на старших братьев Джора, Лиама и Карла.
Но третий брат, Джор, ввиду полного отсутствия интереса к семейному бизнесу сделался кандидатом в эмигранты на Венеру. И там, наконец-то вдали от семьи, не имел никаких надежд на успех, выполняя только черную работу, дробя, разравнивая и отбрасывая кучи зеленого мусора на края дороги.
