И все-таки что-то во всей этой истории напрягало не по-детски. Отчего папки с данными юнитов седьмой модели хранились таким странным образом? И ведь, по сути, дело Джона она так и не увидела. Всю информацию шеф зачитал сам. Хорошо хоть удалось незаметно сделать копию снимка, который он показывал.
Маргарита снова и снова прокручивала в памяти события последнего месяца. Обдумывала каждую деталь, каждую мелочь, каждый разговор. Она размышляла о своих злоключениях весь полет до Байконура, ломала голову, пока болтливый таксист вез ее в аэропорт, анализировала факты, глядя на пушистые облака под белоснежным крылом самолета, и строила самые невероятные предположения под стук колес сверхскоростного поезда, который мчал ее из шумной столицы в родной поселок.
Однако стоило сойти на перрон, как мрачные мысли мгновенно выветрились из головы…
– Мама! – Рита поставила сумку и рванулась к близким, раскинув руки. – Папа! Дед!
Ее обнимали, целовали, трепали по плечу, хлопали по спине, гладили по голове, и волна чистого бесхитростного счастья захлестнула Маргариту. Вот они – люди, которые не предадут никогда!
Дорога до колхоза заняла меньше часа. Мама и дед трещали без умолку, батя крутил баранку и ухмылялся в усы, а за окном мелькали пашни, заливные луга, яблоневые сады и березовые рощи. Рита любовалась видом и думала о том, что «как бы ни был красив Шираз, он не лучше рязанских раздолий». Прав был поэт Есенин.
Да, жизнь порой закидывает в такие дали, что словами не описать. Однако родина всегда остается тем особым местом, где каждая пядь земли пропитана безграничной любовью. Трава здесь всегда зеленее, воздух – чище, небо – выше, а звезды – ярче. И разве может быть иначе? Ведь, возвращаясь на родину, мы возвращаемся в детство. В самые сладкие, добрые и светлые воспоминания. Туда, где так легко быть счастливыми.
– Подлить борща? – предложила мама. – Дед варил. По бабушкиному рецепту.
– М-мугу, – промычала Рита, цепляя вилкой скользкий масленок. Ох, ну и наготовили они! На целый полк! Сюда бы Джона. Интересно, оценил бы он мамин холодец с хреном и дедов борщ по бабушкиному рецепту? А еще домашнее сало, маринованные грибы, любимый отцовский оливье и пышные кефирные оладьи со сметаной. Мм… Сказка!
И сразу стало грустно. Не существует никакого Джона! Это всего лишь донорская память в искусственном теле. Не более. Хотя…
– Кушай-кушай, внучка. – Дед, видимо, подметил, как она помрачнела, и поцеловал в макушку. – Поправляйся. А то худая, как Кощей, и такая же бледная.
– Я просто устала с дороги, – оправдывалась Рита. – Лечь хочу пораньше.
– Ну и ступай, – сказал отец, попыхивая трубкой с вишневым табаком. – Разговоры до завтра подождут.
Маргарита расцеловала своих мужчин и в сопровождении мамы отправилась в спальню. Домик у них был небольшой, но уютный. Места хватало всем. Колхоз неоднократно предлагал деду отдельную квартиру, но на семейном совете решили отказаться от этой затеи: негоже на старости лет жить в одиночестве. Вот если бы дед встретил новую бабку – тогда да, другое дело. Однако крутить романы дед не спешил. Продолжал вдоветь упорно и со вкусом.
– Нам надо серьезно поговорить, дочь, – сказала мама, едва они остались одни. – Деньги, которые ты нам перечислила… Мы их не возьмем. И точка.
– Это почему же? – удивилась Рита. – Я получила расчет за три года – это огромная сумма. Так что не переживайте. Купите себе что-нибудь.
– У нас все есть. – Мать принялась взбивать подушку.
– Съездите отдохнуть.
– Колхоз предоставляет нам путевки бесплатно.
– Мама! – Маргарита посмотрела на родительницу. Маму звали Александрой Тимофеевной, и она, невзирая на возраст, считалась одной из первых красавиц села. Статная, с аппетитными формами, густыми пепельно-русыми вьющимися волосами и удивительно яркими васильковыми глазами. Рита часто жалела, что не унаследовала этой яркости. В мать она пошла только цветом волос, а глаза скучного серого цвета достались ей от отца. – Мне просто хочется вас порадовать!
– Да нет. – Мать скрестила руки на груди и нахмурилась. – Не порадовать ты нас хочешь. А откупиться!
– Откупиться? – Рита удивленно вскинула брови. – Мама… Ты о чем вообще?
– Тебя не было три года! Три долгих года мы тебя не видели! И сейчас, не пробыв дома и суток, ты опять куда-то собралась! Или ты всерьез думаешь, что деньги заменят нам дочь?
– Но… – Маргарита запнулась. – Откуда ты знаешь?
– Ты не стала разбирать сумку. А документы сложила на комоде так, как я тебя учила, – по степени предъявления на пунктах контроля.
Рита не смогла сдержать улыбки:
– Да ты Шерлок Холмс!
– Нет. – Мама тряхнула пепельными кудряшками. – Я – доктор Ватсон. Первым неладное отец почуял. Так что Шерлок – это он.
Маргарита насупилась:
– Ну и семейка. Ничего не скроешь!
Мама оставила подушку в покое и уселась рядом:
– Рассказывай.
Беликова глубоко вздохнула.
– В общем… – начала она и облизнула пересохшие губы. Подобрать слова оказалось непросто. – Есть один человек… Точнее… Уже нет. Он умер. Погиб. И я… Я хочу съездить на его могилу.
