От его голоса по телу пробегают мурашки. Не оборачиваюсь, не отвечаю. Красивый город, нужно сюда вернуться. Если у меня когда-нибудь будет такая возможность. Скоро мы подъезжаем к аэропорту. Джо достает мой модный чемодан и обычный черный чемодан хозяина. Сам хозяин направляется в аэропорт, следую за ним. Ни секунды не сомневаясь, он проходит к нужной стойке, даже не глядя на табло, протягивает два паспорта. Хочется посмотреть, что там написано в моем, и что там за фото, но стою с равнодушным видом. Джо подтаскивает чемоданы, ставит на ленту. Ух ты, мы летим бизнес-классом. Какая честь. Мог бы меня и в грузовом провести.
Не могу не замечать, как люди оборачиваются на меня. Останавливаются, переговариваются. Вздохнув, надеваю очки. Мне неприятно внимание. Это не я. Это не мое отражение. Этот шикарный парень не Алексей из России.
Хаким прощается с Джо, кивает мне и ведет дальше, не выпуская из рук мой паспорт. Помню, когда я только летел в Таиланд, как замучили в Москве на таможне. Здесь же все просто. Улыбка, печать, пожелание счастливого полета.
Бизнес-зал впечатляет. Тут тихо, журчат фонтанчики, ненавязчиво играет музыка. Кожаные кресла, пышные, широкие, как диваны. В углу столики, где можно выпить кофе или перекусить. Мужчина занимает одно из кресел, снова утыкается в ноутбук. Ему несколько раз звонит сотовый, он говорит то по-арабски, то по-английски, то на языке, который я не знаю.
Неужели я здесь. В Сингапурском аэропорту. Не может быть. Ощущение нереальности не покидает. Даже здесь на меня обращают внимание. Что они думают? Что, быть может, я какая-нибудь звезда? Чуть наклоняюсь вперед. Сжимаю виски. Начинает болеть голова. Так теперь будет всегда? За эту красоту платят эти богачи? От Хакима не укрывается мое состояние:
— Что с тобой? Голова болит?
Качаю головой, все в порядке. У вещей ничего не может болеть. Он не удовлетворен ответом, но возвращается к ноутбуку. Вскоре объявляют посадку. Никакой очереди, такие любезные стюардессы. По два широких кресла в ряду. Хаким пропускает меня к окну. Так легче контролировать? Да мне все равно. Едва опускаюсь в кресло и застегиваю ремень, закрываю глаза. Неожиданно чувствую теплые пальцы на запястье и вздрагиваю. Хаким, чуть улыбаясь, смотрит на меня, пристально, словно хочет вытащить душу, на столике перед ним два бокала шампанского и клубника. Отрицательно качаю головой, но он буквально впихивает в мою руку начинающий запотевать бокал.
— За тебя, котенок.
Теперь я котенок. Ну чудесно. Делаю глоток, лишь бы только он отстал.
— Клубники?
Не хочу. Он берет одну ягоду и проталкивает ее мне в рот. Если меня можно продать, то это не значит, что со мной можно делать все, что хочется. Жую эту гребаную клубнику.
— Ты за все время ни слова не произнес, — простая констатация факта от Хакима.
Гляди-ка, заметил. И сейчас не произнесу.
— Так и будешь молчать? Нам лететь почти восемь часов.
Да мне по фигу сколько лететь.
— Что ж, — его пальцы снова касаются моего запястья, выводят кружки на раскрытой ладони.
Сжимаю зубы. Уверяю себя, что не чувствую ничего кроме омерзения. Как же… Теплые волны расходятся по телу и собираются внизу живота. Это так приятно, будто он проделывает это губами. А между тем это всего лишь пальцы. Дергаю руку, но он быстрее, хватает ее, словно хищник добычу. Насмешка плещется в глазах. Я так понимаю, он от меня не отстанет.Ставлю бокал, отстегиваю ремень безопасности и иду в туалет. Благо, тут пока мы еще не взлетели, туда пускают. Хоть немного приду в себя. Только я хотел защелкнуть замок на пластиковой дверце, как в крошечную комнату вошел, кто бы вы думали? Хаким. С чрезвычайно наглым выражением лица. Он закрывается и смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ, пытаясь выразить свое возмущение. Но не так легко это сделать в полутемном, неярко освещенном помещении, да еще и когда приходится задирать свою голову вверх, потому что оппонент намного выше.
