Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Охранник держался метрах в трех позади нас. Мы шли по прекрасным коридорам, проходили великолепные залы, но я даже не смотрел по сторонам. Надж пытался меня заинтересовать, рассказывал, куда ведет тот или иной коридор, для чего тот или иной зал, но замолчал, видя мое безразличие. Охранник тенью скользил за нами. Вскоре мы остановились перед большими дверьми с искусной резьбой. Надж распахнул их и пропустил меня вперед. Такое великолепие я видел только на картинках. Так живут принцы и принцессы. Комната напоминала «Королевский люкс» пятизвездочного отеля, не меньше. Она была большой и светлой, с высокими потолками, с антикварной мебелью, которую очень продуманно расставили. Позолоченные пилястры ненавязчиво дополняли интерьер. Повсюду была зелень, цветы в вазах. Надж вглядывался в мое лицо, но так и не смог прочитать там отголосков чувств и спросил:
— Вам нравится? — Я не ответил. – Эта дверь ведет в ванную комнату, эта в гардеробную и будуар, а эта на террасу. Так же у вас есть свой собственный сад и бассейн. Если вам что-то не нравится, то это можно поменять.У нас есть дизайнер, который все изменит на ваш вкус.
— Уходите, — глухо сказал я. Мне нужно было остаться одному.
— Как пожелаете, — Надж низко поклонился и улыбнулся. – Там стоит телефон, если вдруг что-то понадобится…
— Уходи! – закричал я, и управляющий с охранником вышли.
Я огляделся. Сначала я хотел броситься на кровать и предаться грусти, но увидев, что она просто огромная и поняв, для чего она такая, передумал. На этом ложе я буду отрабатывать свое проживание здесь. Я забрался на скромную кушетку у окна с ногами и долго плакал.
***
Прошло несколько дней с моего появления во дворце. Стоило мне немного прийти в себя, как я решил бежать. Каково же было мое разочарование, когда, распахнув двери, я увидел двух охранников. Нет, я, конечно, и не надеялся, что все будет так просто, но все же. Они кивнули мне приветственно, но не дали сделать и шага. Значит, я тут еще и пленник? Мне запрещено покидать комнаты? Я разозлился и занялся приятным, расслабляющим занятием – стал крушить все. Для начала я занялся всеми вазами, статуэтками и прочими легко бьющимися предметами. Все это наверняка безумно дорогое. Потом я порвал диванные подушечки, по виду дорогое покрывало, вышитое золотой нитью, и прочую легко поддающуюся ерунду. Затем я облил все разными гелями и кремами из ванной, представленными в несметном количестве.
Я как раз вымотался и сидел на полу, обрывая лепестки с розы, когда вошел Надж. Нужно было видеть его лицо. Представляю, каких усилий ему это стоило, но он сдержался. Лишь уточнил, не нужна ли мне помощь и не голоден ли я. Пришлось послать его на английском. Арабских матов я не знал. Но, похоже, он понял. Однако к вечеру мне все же принесли несколько подносов с едой. Которая благополучно перекочевала на стены и потолок (тут я особо постарался, не просто было докинуть, потолки-то высоченные). Завтрак постигла та же участь. Слуг пришедших убрать я с криками прогнал. Одному даже расцарапал лицо. Долго он меня будет помнить. Надж пришел снова, осведомился о моем самочувствии и даже сделал попытку уговорить меня что-то съесть. Я швырнул в него стулом. Правда, он не пролетел и половину пути, но угроза была понята.
Решив брать меня измором, Надж не появлялся два дня, как и кто-либо другой. Я задумался, почему мой «хозяин» не спешит со мной видеться? Возникла даже надежда, что все не так плохо. Спрашивать об этом было равносильно капитулированию, и я сжимал зубы. Очень хотелось кушать, хотелось принять ванну, поспать в свежей постели. Ведь я не делал все это, чтобы быть более отталкивающим. Со мной обращались как с хрустальной вазой, им отдан приказ не трогать меня, а это развязывало мне руки. Что-то мне подсказывало, что долго Надж не выдержит. И я не ошибся. В дверь постучали. Я не ответил. Через пару минут появился Надж. С привычной располагающей улыбкой он спросил:
— Не побеспокоил?
— Побеспокоил.
— Хозяин вернулся и хочет вас видеть.
Значит, его просто не было, а я уж тешил себя мыслью, что обо мне забыли и оставят в покое.
— Я не собираюсь с ним встречаться.
Лицо Наджа изменилось:
— Это неуважение.
— Мне плевать.
— Юноша, мой хозяин может быть гибким, когда нужно, но твердости у него не занимать. Он понимал, что твое самолюбие может быть ущемлено и дал тебе время оправиться, прийти в себя. Закрывал глаза на твои маленькие выходки. Но, если ты и дальше будешь так себя вести, то закончишь очень плохо. Так что приведи себя в порядок и пойдем.
От охвативших его эмоций, управляющий покраснел и сбился на «ты».
— Я никуда не пойду, — ровно заявил я, глядя прямо в глаза Наджу. – Не пойду.
— Что ж, — управляющий сложил руки перед собой. – Это твой выбор.
