Трудно передать то отвращение, какое испытывал, наблюдая за этой безобразной сценой, Буонапарте. В расстегнутой на груди рубашке и в дурацком колпаке владыка одного из самых могучих государств Европы, являл собою жалкое зрелище.
Не меньшую неприязнь вызывали у него те самые люди, которые нацепили на короля символ революции. Чувствуя свою силу, они с каждой минутой наглели все больше, и подпоручик не выдержал.
— Пойдем отсюда, — взглянул он на Бурьенна, — сил нет смотреть на это ничтожество!
Покинув Тюильри, они медленно двинулись по оживленным улицам, но в отличие от радостных парижан им было не весело. Буонапарте не мог придти в себя от такого унижения власти, а Бурьенн думал о том, как бы ему поскорее покинуть этот непредсказуемый Париж с его всесильными мясниками и убогими королями.
— Какой трус! — вдруг всокликнул Буонапарте. — Как можно было впустить этих каналий! Надо было смести пушками человек пятьсот, а остальные бы разбежались!
— Ты это серьезно? — с интересом взглянул на приятеля Бурьенн. — Стрелял бы?
— Да, — жестко ответил тот, — стрелял бы и поставил бы всю эту сволочь на место!
Бурьенн хотел пошутить, но взглянув на приятеля, осекся на полуслове. Было в его лице нечто такое, что заставило его удержаться от шутки.
После отъезда Бурьенна прошло полтора месяца, но в положении Буонапарте ничего и не изменилось. Никто в военном министерстве, похоже, и не думал заниматься его делами. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. У министра было и без него много важных дел. Да и вряд ли его волновала судьба какого-то корсиканского бунтаря.
Все это время поручик пребывал далеко не в самом лучшем расположении духа. Деньги кончались, а просить их у Пермонов ему было стыдно.
Хозяин гостиницы уже два дня не присылал ему обедов, и даже он, привыкший к спартанской обстановке, начинал понимать, что долго ему так не протянуть. А что если нанести визит Рейналю, подумал он, получив очередной отказ от хозяина гостиницы покормить его в долг.
Аббату и в голову не придет, что он пришел к нему не ради интересного разговора. Он быстро оделся и направился по хорошо известному адресу.
Аббат встретил его радушно, и все же Буонапарте не мог не чувствовать некоторой натянутости в его поведении. Он попытался уйти, однако Рейналь удержал его. Но когда поручик вошел в большую залу, в которой он столько раз предавался интересным беседам с хоязином дома, он понял замешательство хозяина домаа.
В ней находилось человек десять, среди которых Буонапарте, к своему великому изумлению, заметил военного министра.
Рядом с ним сидела скорее чувственная, чем красивая роскошно одетая женщина с ниспадавшими ей на плечи черными волосами. Как правильно догадался поручик, эта была знаменитая мадам де Сталь, о которой ходило множество сплетен.
Анна Луиза Жермена Неккер появилась на свет во франко-швейцарской протестантской семье 22 апреля 1766 в Париже. Ее отец, банкир Жак Неккер, был министром финансов Людовика XVI, а ее мать, Сюзанна Кюршо Неккер, была хозяйкой салона, где Анна Луиза с малых лет общалась с такими прославленными мыслителями, как Дидро, д`Аламбер, Гиббон и граф де Бюффон.
В 1786 она вышла замуж за барона Эрика Магнуса де Сталь-Гольштейна, шведского посланника во Франции, однако вскоре они расстались.
В характере мадам де Сталь преобладали страстная потребность любви и неистовая любовь к свободе. Её ум отличался стермлением все познать, он обладал даром проникновения в чужие идеи. Порывистая и стремительная как в своих увлечениях, так и в своем литературном творчестве, мадам де Сталь лгеко меняла свои взгляды.
С началом революции ее салон превратился во влиятельный политический центр. После отставки Неккера в 1790 де Сталь сблизилась с партией «конституционалистов», а через год добилась назначения на пост военного министра своего любовника Нарбона.
Но теперь, когда обстановка была накалена до предела, она подумывала об отъезде из Франции. Да и сам Нарбон прекрасно понимал, что вряд ли республиканцы, какого бы они толка не были, станут держать на месте военного министра особу королевской крови.
— Господа, — произнес аббат, — позвольте вам представить поручика Буонапарте, автора «Истории Корсики»!
Нельзя сказать, чтобы появление молодого офицера вызвало восторг у гостей Рейналя. Слишком велик был контраст между собравшимися здесь высокородными дворянами и никому не известным капитаном. Да еще с дикой Корсики, какой в глазах всех этих людей являлась родина Буонапарте. И никакие республики не могли поставить между ними знака равенства. О чем и говорило обращение аббата «господа».
Молодой офицер чуть заметно улыбнулся. Все правильно, граждан здесь не было. В другое время он был бы благодарен Рейналю, который представил его как историка и писателя. Но сейчас это выглядело наивно. Вряд ли этих лощеных людей волновала Корсика вместе с ее автором.
Буонапарте подыскивал удобный предлог для того, чтобы уйти, как совершенно неожиданно для него мадам де Сталь обратилась к нему.
