— Вот это я понимаю! — воскликнул лейтенант де Менуар, изумленно глядя на рассказчика и не понимая, шутит тот или нет.
— Извините меня, — пожал плечами Буонапарте, — если я смутил вас своим рассказом…
В эту минуту загремел оркестр, и офицеры отправились танцевать.
— Да, месье Буонапарте, — покачала головой потрясенная мадам дю Коломбье, когда они остались вдвоем, — это впечатляет… Даже мороз по коже! Интересно, чтобы сказал господин Рейналь, услышав вашу историю?
— А вы знаете аббата? — удивленно взглянул на нее молодой офицер.
— Да, — улыбнулась госпожа дю Коломбье, — этой мой дальний родственник!
— Да что вы говорите? — воскликнул подпоручик.
— Правду! — рассмеялась госпожа дю Коломбье.
— И вы не сочтете за дерзость мою просьбу рекомендовать меня ему?
— Нет, конечно! — пожала плечами дю Коломбье. — И завтра же напишу ему о вас!
— Благодарю вас, — глядя в лучистые глаза молодой женщины, произнес Наполеоне, — и еще раз прошу извинить меня за страшный рассказ!
— Не надо извиняться! — улыбнулась своей обворожительной улыбкой дю Коломбье. — Мы ведь сами вас просили! А что бы вы сделали на месте этого… Сампиеро? — лукаво взглянула она на Буонапарте.
— Не знаю, — пожал тот плечами. — Не каждый решится на подобное даже среди корсиканцев! Если только капитан Луа…
— Капитан Луа? — с необычайным волнением воскликнула мадам дю Коломбье. — Вы дружны с капитаном Луа?
— Да, это мой приятель…
— И что же он сказал? — спросила, несколько изменившись в лице, женщина.
— Что поступил бы также!
Как показалось Буонапарте, мадам дю Коломбье вспыхнула и хотела что-то сказать, но в эту минуту к ней обратился кто-то из гостей.
— Извините меня, — несколько натянуто улыбнулась она, — мне надо исполнять обязанности хозяйки дома, и я с удовольствием послушаю ваши рассказы в другой раз! Надеюсь, теперь вы будете бывать у меня. Обещаете?
— Благодарю вас! — слегка поклонился Наполеоне.
— Смотрите же, не обманывайте меня! — шутливо погрозила ему пальцем дю Коломбье и, еще раз одарив молодого человека ласковой улыбкой, отошла к гостям.
Дома Буонапарте решил немного позаниматься, но, к его великому удивлению, читать ему не хотелось. Он разделся и лег в кровать. Но стоило ему только закрыть глаза, как он увидел улыбавшуюся Каролину.
«Я потерял ко всему интерес, — вспомнил он де Мазиса, — и постоянно вижу перед собой ее лицо…»
Подпоручик встал с кровати, зажег свечу и взял Руссо. Он открыл книгу, но уже через несколько страниц поймал себя на мысли, что не вдумывается в то, что читает, и снова думает о Каролине.
Он поморщился. Нет, все что угодно, но только не это, и он никогда не станет рабом постыдной, как он совсем еще недавно заявлял де Мазису, слабости! Битый час пытался он взять себя в руки, но ничего не получалось. Ему было явно не до «Общественного договора»…
Он снова улегся в кровать, закрыл глаза с твердым намерением заснуть и… увидел Каролину. Она улыбалась и манила его рукой. Отгоняя от себя навязчивый образ, он промучился еще два часа, и, засыпая, в первый раз за многие годы, думал не о Корсике, а об удивительно милой девушке с темными глазами.
Наваждение продолжалось целый день, и даже на полевых занятиях Наполеоне то и дело вспоминал стройный стан девушки и ее очаровательную улыбку. Ему стало не по себе. Та самая любовь, которую он так презирал, оказалась, к его стыду, сильнее его, и он был ничуть не лучше продолжавшего страдать и по сей день де Мазиса…
С каждым днем его страсть усиливалась. Не пожелав оставаться в тени поклонников Каролины, Наполеоне взял несколько уроков у полкового танцмейстера. Кое-как освоив фигуры вальса, он отправился к госпоже дю Коломбье.
Однако, к его великой радости, танцевать ему не пришлось, он весь вечер рассказывал о Корсике, и его пылкий взор то и дело останавливался на лице девушки, которое казалось ему с каждой минутой еще более прекрасным.
Мадам дю Коломбье слушала его с рассеянным видом, ее мысли были явно заняты чем-то другим, и когда Каролина на несколько минут покинула их, она весьма искусно перевела разговор на капитана Луа.
Молодая женщина говорила она о нем довольно равнодушно, но по ее заблестевшим глазам Наполеоне угадал за этим показным безразличием нечто большее. И он не очень удивился, когда мадам дю Коломбье как бы невзначай попросила его бывать у нее вместе с капитаном.
Вечер пролетел быстро, а когда подпоручик стал прощаться с дамами, дю Коломбье протянула ему конверт.
— Здесь рекомендательное письмо аббату Рейналю, — улыбнулась она. — Так что можете писать ему!
Молодой офицер от всей души поблагодарил добрую женщину и в тот же вечер уселся за письмо великому человеку. Хотя, говоря откровенно, таковым аббат Рейналь никогда не был, и его «Философская и политическая история европейских поселений и торговли в обеих Индиях» была самой обыкновенной компиляцией из различных авторитетных произведений и кратких очерков, написанных гениальными приятелями и знакомыми Рейналя на самые жгучие темы современности. Почти треть этого сборника вышла из-под пера Дидро.
