— Тогда отвечайте! — с той самой решительностью, с какой он когда-то бросался в драки, произнес Наполеоне.
Девушка молчала. Обижать своего не в меру ретивого поклонника ей не хотелось. Но и сказать ему ей было нечего.
— Каролина, где ты? — вдруг где-то совсем рядом раздался голос матери.
Девушка в отчаянии взглянула на Наполеоне. Даже такое невинное свидание наедине с молодым офицером могло бросить тень на ее репутацию.
— Вечером я приду к вашей матушке! — прошептал тот и быстро направился к выходу из сада.
Весь день он провел в приподнятом настроении, и на контрольных стрельбах поразил самого капитана Луа, который считался лучшим бомбардиром в полку. Выпущенные подпоручиком бомбы ложились в цель с такой точностью, словно он бросал их рукой. И, глядя на его сияющее лицо, Луа усмехнулся.
— Не влюблен ли ты?
Почувствовав насмешку, подпоручик вспыхнул, но ничего не ответил.
Вечером мадам дю Коломбье давала большой прием по случаю приезда ее родственников, и Наполеоне явился к ней одним из первых. К своему великому неудовольствию, он увидел рядом с хозяйкой дома высокого стройного капитана лет двадцати пяти в форме Лотарингского полка. Но куда больше его изумила та холодность, с какой мадам дю Коломбье встретила его. Окатив подпоручика равнодушным взглядом, она сухо поздоровалась и представила его гостю.
— Мсье Буонапарте!
— Капитан де Брессье! — с радушной улыбкой поклонился молодой офицер.
Капитан не понравился Буонапарте. Несмотря на улыбку на красивом лице, он повел себя с той сдержанной холодностью, с какой высшая аристократия вела себя по отношению к бедным дворянам.
Он откланялся и отправился приглашать Каролину на танец. К его разочарованию, девушка уже была приглашена на танец… капитаном де Брессье!
Обиженный подпоручик отошел к стене и с мрачным видом принялся наблюдать за танцующей парой. Каролина смотрела капитану в глаза и улыбалась. Молодого офицера сжигала ревность. Не удалось ему пригласить Каролину и на второй танец, поскольку и он был обещан де Брассье. На этот раз его горячая корсиканская кровь взыграла не на шутку, и побледневший от унижения Наполеоне подумывал о том, как ему найти благоприятный предлог и вызвать капитана на дуэль. Но в то самое мгновенье, когда он с решительным видом двинулся к своему обидчику, его остановила мадам дю Коломбье.
— Какая прекрасная пара, — без своей обычной улыбки произнесла она, слегка удерживая молодого офицера за рукав, — не правда ли, месье Буонапарте?
— Кого вы имеете в виду? — взглянул на нее Наполеоне.
— Каролину и господина де Брассье, кого же еще! — пожала плечами мадам дю Коломбье.
Она улыбнулась, но в ее холодных глазах не было и намека на радушие. Испуганная бурным признанием молодого офицера Каролина рассказала матери о сделанном ей предложении, и она сразу же решила принять меры, дабы оградить себя от подобного сватовства.
Да, она выделяла способного подпоручика среди всех остальных, но отдавать свою единственную дочь за человека без имени и состояния не собиралась.
Она решила объясниться с молодым офицером, поскольку именно в эти дни должден был приехать вместе с двоюродной сестрой и ее мужем капитан де Брассье, с которым она уже давно вела переговоры о замужестве дочери. Да и сама Каролина была не против брака с прекрасно обеспеченным человеком из одной из самых громких дворянских фамилий Франции.
— И скажу вам откровенно, — продолжала добивать бедного корсиканца дю Коломбье, — лучшего мужа для своей дочери я и не представляю!
— Каролина выходит замуж? — воскликнул Буонапарте.
— Да, — пожала плечами дю Коломбье. — Не понимаю, что вас удивляет, — улыбнулась она, — рано или поздно все девушки выходят замуж. Месье де Брассье богат и знатен, и я не вижу особых препятствий для этого брака…
Дю Коломбье сухо кивнула подпоручику и, посчитав свою миссию исполненной, поспешила навстречу Каролине, которая под руку с де Брассье направлялась к ней.
На Наполеоне они даже не взглянули, и тот, совершенно уничтоженный, поспешил к выходу. Да, это была пощечина так пощечина! Но самое печальное заключалось в том, что теперь, когда все его мечты оказались разбитыми, а Каролина потеряна навсегда, он еще сильнее любил ее.
Не раздеваясь, чего с ним никогда не бывало, Наполеоне завалился на кровать и целую ночь пролежал с открытыми глазами. На душе было пусто и тоскливо. И только теперь он по-настоящему начинал понимать, что испытал Пьер Луа, получив такой же удар в самое сердце.
Нет, никто в полку и не думал называть его теперь Соломой в носу или маленьким дикарем, и относились к нему как к равному. Но как только этот равный попытался было обрести это самое равенство не на словах, а на деле, ему тотчас указали на его место…
Наполеоне поморщился. Да, он мог сколько угодно развлекать всех этих лощеных господ и их дам рассказами о Корсике и Плутархе, но стоило ему только попытаться перейти разделявшую их черту, как он сразу же превратился в человека второго сорта. И это он, который был на три головы выше всех их!
